Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 268 – Жюльетта Бенцони

Мария нашла тому подтверждение чуть ли не на следующий день, получив от Ришелье весьма учтивое приглашение на встречу в удобное для нее время. Мария ответила, что будет у него с визитом к трем часам.

Когда она вошла в кабинет, кардинал, весь сияющий, поднялся ей навстречу, протянув обе руки.

— Как чудесно, что вы пришли! Ваша чарующая красота скрашивает мрачный день за окном, – добавил он, провожая ее к креслу, стоявшему рядом с разожженным камином, а сам расположился напротив.

— Тяжкое бремя, лежащее на плечах вашего высокопреосвященства, не позволяет вам терять время на праздные встречи: думаю, что я понадобилась с некой целью, не так ли?

— Тем самым мне вы оставляете лишь меркантильные помыслы. Вы не допускаете мысли, что у меня может возникнуть простое желание увидеть вас, госпожа герцогиня? Удел мой тяжек, вы правы, но и что может быть более освежающим, нежели созерцание вашей красоты во всем ее блеске? Этой привилегией пользуются многие, и лишь я один, живущий в строгих правилах, вынужден просить вас добраться до меня, если вдруг мне в свою очередь…

Мария разразилась своим красивым переливчатым смехом:

— Помилуйте, господин кардинал, уж не осмеливаетесь ли вы ухаживать за мной?

— Почему бы и нет? Я такой же мужчина, как и прочие, у меня есть глаза, они для того, чтобы видеть, у меня есть душа, чтобы чувствовать. Некоторые различия в облачении, которые разделяют нас, никогда не мешали мне любоваться вами. Нужно быть слепым, чтобы не замечать могущества ваших чар. Их не может миновать никто, не то что мой бедный Шатонеф, если верить тому, о чем мне доложили!

— Боюсь, здесь все преувеличено. Между мной и господином де Шатонефом были некоторые неулаженные вопросы, не относящиеся ко времени его пребывания в Англии. Это было тогда, когда он и помыслить не посмел бы, что ему теперь придется править при этом дворе, вот мы и объяснились. Я простила ему неприятные отзывы обо мне…

— ..и отвели к королеве, чтобы и она в свою очередь отпустила ему грехи, а иначе что бы он стал у нее делать?

— Вовсе нет, ваше высокопреосвященство! Он же ваш друг, потому я хотела, и королеве об этом вряд ли было известно, убедить Ее Величество, что было бы правильным принять друга кардинала Ришелье – одного из тех, кто действительно смог бы показать истинное величие вашего высокопреосвященства…

— Иначе говоря, вы пытались оказать мне услугу?

— В пределах моих возможностей, да! – заверила его Мария со столь ясным взором, что Ришелье клюнул.

— Прекрасная мысль, благодарю вас! Было бы и в самом деле весьма неплохо для блага королевства и спокойствия короля, если бы Ее Величество смогла наконец признать, что я всего лишь самый преданный среди ее подданных!

Мария чуть было не высказалась, что мадемуазель де Шемеро кажется ей при этом совершенно излишней бутафорией, но предпочла поостеречься и приберечь свои мысли на потом. Впрочем, в это время вошел секретарь кардинала и после приветствия что-то сказал своему господину на ухо, и, как только вышел, повинуясь жесту кардинала, лицо того тут же помрачнело.

— Похоже, – молвил он, – против нашего с вами союза, который мне так хотелось установить, уже создан еще один союз, и у меня для вас, герцогиня де Шеврез, очень плохая новость.