Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 79 – Жюльетта Бенцони

Через неделю после открытия Люксембургского дворца, вечером двадцать шестого мая, он прибыл в сопровождении герцога Монтгомери и нескольких знатный особ, составлявших его блистательную, но немногочисленную свиту.

Его репутация элегантного, блестящего красавца опередила его, и, когда он поклонился Марии, глаза ее распахнулись от удивления: Стини был еще красивее, чем она его запомнила, и она имела возможность измерить свою любовь к Холланду, отметив, что при виде этого чуда ее сердце и тело не дрогнули. Высокий и худощавый, с широкими плечами и самыми прекрасными глазами, которые ей когда-либо доводилось видеть, озарявшими лицо с тонкими усиками и чувственными губами, с шевелюрой белокурого фавна и обворожительной улыбкой, Бекингэм обладал всем необходимым для того, чтобы соблазнить королеву, будь даже она недоступнейшей из женщин. Рядом с этим полубогом Людовик XIII не слишком много значил.

Что до слухов о его любви к роскоши, то они оправдались в полной мере, и едва парижане увидели неотразимого министра Карла I, они были очарованы и потрясены: на этот случай Бекингэм заказал себе ни много ни мало двадцать семь костюмов, один великолепнее другого, и, так как он к тому же свободно распоряжался сокровищами английской короны, его сказочные наряды были усыпаны жемчугами, бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами. Поговаривали даже, что он изощрился до того, что велел лишь прикреплять на живую нитку некоторые жемчужины и самоцветы, чтобы иметь возможность галантно терять их перед дамами (Скорее всего, это лишь легенда, придуманная англичанами для дискредитации французской знати. На самом же деле он потерял один-единственный бриллиант, который ему сразу же вернули.). Он должен был пробыть в Париже одну неделю, а затем вместе с юной королевой отправиться в Англию.

Естественно, были предусмотрены политические переговоры. Перед Бекингэмом стояли две конкретные цели: помешать Франции заключить с Испанией окончательный мир и подготовить альянс с Англией — в пользу последней, разумеется! — против немецких принцев. Но между этим недотепой и тем, кого звали теперь просто кардинал, была такая пропасть, что, если красавцу-англичанину и устроили любезный прием, особых подарков делать ему никто не собирался. Впрочем, он был принят, как подобает, королем и королевой-матерью, с удовольствием похваставшейся роскошью своего дворца. Наступил столь долгожданный момент визита к королеве.

Мадам де Шеврез специально проследила за туалетом Анны Австрийской, действительно очаровательной в расшитом золотом атласном платье, зеленый цвет которого в точности повторял цвет ее глаз, и маленьком головном уборе, украшенном пером цапли и придававшем ей дерзкий вид. Старания Марии были вознаграждены: между королевой-испанкой и красавцем-англичанином возникла самая настоящая любовь с первого взгляда. Один из свидетелей той сцены, Ла Рошфуко, напишет позднее: «Она, королева, показалась ему более достойной любви, чем он мог себе представить, а он показался королеве достойнейшим в мире мужчиной, чтобы любить ее. Они употребили первую же официальную аудиенцию для разговоров о делах, которые интересовали их живее, нежели государственные, их волновала лишь их взаимная страсть…»

Дьявол, очевидно, был на стороне влюбленных и их верных помощников, Марии и Холланда. В самом деле, ради этого чрезвычайного посла пришлось снять пресловутый запрет на допуск мужчин в покои государыни в отсутствие ее супруга. Людовик XIII в тот день был нездоров, но, разумеется, у него не было недостатка в зорких глазах, чтобы наблюдать за событиями и докладывать ему обо всем. Услышанное привело его в ярость. Король и без того не слишком любил «Букенкана», как того прозвали в Париже, но отныне он его возненавидел. Тем более что болезнь его не была дипломатической уловкой, он вынужден был лежать в постели, не имея возможности отменить все запланированные по этому случаю праздники и встречи, в частности бал у королевы-матери, ожививший Люксембургский дворец.