Книга Интриги Марии. Книги 1-2, страница 89 – Жюльетта Бенцони

Бекингэм возвратился к Марии Медичи, умоляя с такой настойчивостью, что та в конце концов ответила:

— Почему же? Я же так поступаю.

Мадам де Лануа, разумеется, пришлось пойти на этот консенсус, но она приняла меры предосторожности: когда герцог вошел, спальня была полна людей, и две принцессы крови мадам де Конде и мадам де Конти сидели у изголовья королевы. Бекингэм подошел к постели, опустился на колени, взял руку Анны и зарыдал. Мадам де Лануа поспешила вмешаться:

— Не в обычаях французского двора говорить с королевой, стоя на коленях! Извольте сесть!

Ему подали кресло, которое он гневно отверг:

— Не будучи французом, я не обязан соблюдать законы страны. Оставьте меня в покое!

И он начал свою оправдательную речь, которой сумел лишь вывести Анну из себя. Она отдернула руку, сохраняя ледяное выражение лица и не удостаивая его ни единым взглядом. Видя это, мадам де Конти любезно попросила его светлость не настаивать, дабы не утомлять Ее Величество, которая нездорова и нуждается в Отдыхе.

— В отдыхе? Неужели? Посреди всей этой толпы? — в ярости прорычал англичанин. — Успокойтесь, мадам, я ухожу, но вы скоро узнаете, что надо мной нельзя насмехаться безнаказанно.

— Никто и не думал бы насмехаться над вами, милорд, если бы вели себя благоразумно, — возразила принцесса. — Вы демонстрируете недостаток уважения к королеве, докучая ей.

Он бросил на нее гневный взгляд, нахлобучил свою шляпу и вышел, расталкивая лакеев и обещая вернуться.

Несколько часов спустя мадам де Шеврез, весьма обеспокоенная, узнала, каким образом он рассчитывает вернуться, если ему не окажут лучший прием: с помощью оружия!

Море в конце концов успокоилось, английский флот смог бросить якоря в Булони, и Двадцать второго июня Генриетта-Мария и ее свита взошли на борт «Принца», одного из самых крупных судов, которые когда-либо были построены. А также одного из самых роскошных, поскольку оно располагало тремя залами, сверху донизу обитыми готлисовыми гобеленами с золотой вышивкой. Именно здесь капитан Финеас Петт радушно встречал свою юную королеву и ее многочисленную французскую свиту. Помимо супругов де Шеврез и французского посла в Лондоне в нее вошли граф Ле Венер де Тийер с супругой, епископ Мендский, монсеньор де Ла Мот-Уданкур, капеллан королевы и кузен кардинала Ришелье, которого он должен был постоянно держать в курсе всего, что будет происходить в Лондоне; были здесь графиня де Сен-Жорж (Она приходилась дочерью мадам де Монгла, гувернантке детей Генриха IV) и графиня де Сипьер, граф д'Эфья и с ними не менее сорока священников, секретарей, дворян, шталмейстеров, слуг, врачей, музыкантов (Генриетта-Мария, как и ее мать, обожала музыку) и добрый десяток горничных. Почти никто не говорил по-английски, что доставило немало хлопот сэру Тоби Мэтью, официальному переводчику. Но самыми близкими, бесспорно, являлись мадам де Шеврез и мадам де Сен-Жорж.

Догадываясь, что юная королева волнуется, хоть и не показывает этого из гордости, хорошо знавшая ее Мария старалась быть все время рядом с ней. С самого начала переговоров они вместе с Холландом стремились нарисовать как можно более привлекательный портрет будущего супруга, а в своих письмах Карлу I Генрих так же превозносил его невесту. Необходимо было, чтобы этот брак был удачным, даже если уязвленный Бекингэм уже был отчасти настроен против Генриетты-Марии.