Книга Констанция. Книги 1-6, страница 262 – Жюльетта Бенцони

— Подожди, посиди здесь немного, я сейчас вернусь.

Констанция выглянула в коридор.

По коридору легкой походкой возвращался Анри. На его губах блуждала задумчивая улыбка. Он остановился у двери Мадлен Ламартин, ибо та была приоткрыта, словно приглашала войти.

» Нет, это ловушка, — подумал виконт, — я сделаю по-другому»— и он осторожно прикрыл дверь.

Мадлен, ожидавшая, что виконт вот-вот зайдет к ней, опустила голову на руки и расплакалась. Но тут же, не выдержав, сорвалась с места и выбежала в коридор. Виконт удалялся.

Констанция посчитала нужным спрятаться за портьеру.

— Погодите, виконт! — Мадлен не узнала своего голоса.

Тот обернулся.

— Простите, мадам, если я поступил не правильно, закрыв дверь. Я всего лишь боялся за ваше здоровье. Сквозняки в этом доме такие холодные!

— Я должна поговорить с вами.

— Я к вашим услугам, — виконт распахул дверь своей спальни, — входите же, не бойтесь.

Мадлен огляделась. Коридор был пуст, если не считать дворецкого, сидевшего за столом перед зажженными канделябрами.

— Я слушаю вас, мадам, — напомнил своей гостье виконт, которая потеряла дар речи и лишь смотрела на молодого человека глазами, сверкавшими от обилия слез.

— Вы должны оставить меня, виконт.

— Я не могу этого сделать, мадам.

— Но я прошу вас!

— Я тоже прошу вас не говорить подобного.

Но неужели вы не видите, как я страдаю?

— Я страдаю тоже.

Но я уже не в силах переносить страдания.

В вашей воле, мадам, прекратить их, только условности удерживают вас от этого.

— Я ненавижу вас! — закричала Мадлен, но по ее глазам было нетрудно догадаться, что эти слова далеки от истины.

— Вы обманываете сами себя.

— Но я прошу вас, — взмолилась Мадлен, — не заставляйте меня произносить эти страшные слова!

— Какие?

— Не могу же я сказать, что я люблю вас, — и женщина, заплакав, выбежала из спальни виконта.

Он слышал, как щелкнула задвижка двери ее спальни. Улыбнувшись, Анри вышел в коридор. Констанция уже шла ему навстречу.

— Ну что, Анри, ты обидел эту чудесную женщину?

— Нет, я всего лишь хотел дать ей один чудесный совет.

— А что сказала она?

— Это секрет. Но думаю, тебе, Констанция, узнав его, не станет легче.

— Мне станет легче, если ты выполнишь обещание.

— Насчет письма?

— Насчет письма тоже.

Когда виконт Лабрюйер и Констанция Аламбер вошли в гостиную, то увидели, что Колетта, заждавшись возвращения своей покровительницы, уснула, сидя на козетке. Ее голова свесилась на груди, и она мирно посапывала.

— Чудесная картина, — залюбовался виконт, — она так же глупа, как и прекрасна.

— Не так уж много, Анри, найдется умных женщин, а еще меньше — мужчин.

— Но ведь мы с тобой умны, Констанция?

— Не знаю… Временами, Анри, мне кажется, бог обделил меня рассудком.

— Рассудок и ум — не одно и то же. Но именно рассудительности мне иногда не хватает.

— Так помоги бедной девушке. Неужели ты хочешь, чтобы она досталась невинной этому чудовищу Эмилю де Мориво?

— Раньше ты не считала его таковым.

— Чудовищами, Анри, не рождаются, ими становятся.

— Только письмо, Констанция, только письмо. Колетта спросонья что-то пробормотала и открыла глаза. Было ясно, что она еще не соображает, где находится.

Констанция подошла к своей воспитаннице и взяла ее за руки.

— Ты помнишь, что обещала написать письмо Александру?