Книга Констанция. Книги 1-6, страница 268 – Жюльетта Бенцони

— Я тоже об этом думаю.

И мой вам совет — покидайте имение как можно скорее, потому что вы уже не в силах владеть своими чувствами.

Мадлен слушала эти спокойные слова Констанции, и на ее глаза наворачивались слезы. Она сама своими пуками убивала любовь. Счастье было так близко, стоило протянуть руку.

— Я так и сделаю, — прошептала Мадлен, — я сейчас же покину имение.

— Сейчас же? — брови Констанции в изумлении поднялись. — Но ведь ночь…

— Иначе утром я не найду для этого силы. Констанция схватила в свои ладони холодную руку Мадлен и сжала ее.

— Простите меня, мадам.

— За что?

— В душе я не желала вам счастья.

— Но ведь вы совсем не знали меня.

— А это и не нужно.

Внезапный приступ искренности обжег душу Констанции. Ей хотелось рассказать Мадлен обо всем, и она знала, мадам Ламартин простит ее. Но мадемуазель Аламбер вовремя спохватилась, — каково же будет мадам Ламартин жить потом с таким грузом на сердце?

— Я не желала вам счастья лишь потому, что за ним следует отчаяние, — тихо проговорила мадемуазель Аламбер, чувствуя, как дрожит рука Мадлен. — И если вы хотите сохранить мужа, то немедленно покидайте имение.

— Благодарю вас, мадемуазель Аламбер! воскликнула Мадлен Ламартин. — Я услышала от вас именно то, что хотела, и теперь знаю, поступаю правильно.

— Насчет правильности я сомневаюсь, — улыбнулась Констанция, — но рада, что смогла помочь вам.

— Помогите мне еще в одном…

— В чем же?

— У меня у самой не хватит духа отдать распоряжение.

— Хорошо, сидите здесь, я сейчас все устрою.

Констанция взяла в руки подсвечник и двинулась по коридору. Дворецкий даже не проснулся, когда она остановилась напротив него.

— Любезный!

Тот встрепенулся и вытянулся перед виконтессой Аламбер.

— Если возможно, распорядитесь, чтобы заложили экипаж мадам Ламартин, она срочно уезжает в Париж.

Дворецкий в душе выругался, но ни единый мускул на его лице не дрогнул.

— Слушаюсь, мадемуазель.

Констанция хотела дать дворецкому монету, но только сейчас спохватилась: на ней была ночная рубашка.

— Напомните мне завтра, что оказали любезность, — с улыбкой сказала она дворецкому, — и я вознагражу ваши старания.

Констанция вернулась к Мадлен. Та вся дрожала, но лицо ее казалось спокойным. Наконец — то она знала, что ей надо делать, в каком направлении двигаться. Да, она покинет человека, которого любит, ради мужа и, наверное, никогда не пожалеет о своем поступке.

— Я думаю, вам надо одеться, мадам.

— Простите, я обо всем забыла. Моя служанка уже упаковала вещи и больше я не буду тяготить здесь никого своим присутствием. Я так благодарна вам, мадемуазель, и если вам что — то понадобится в Париже, можете рассчитывать на мою помощь.

— Я не премину воспользоваться вашим предложением, мадам.

— И пожалуйста, извинитесь от моего имени завтра перед графиней. Я даже не знаю, что и придумать…

— Я найду слова, не беспокойтесь, мадам. Главное, вы почувствуете себя в безопасности.

— И передайте виконту, чтобы он и не пытался искать меня.

— Это я сделаю с удовольствием. Счастливой вам дороги! Простите, но ждать отъезда у меня уже нет сил.

Мадлен обняла Констанцию и побрела в свою комнату проследить за сборами.

«Ну почему все считают своим долгом досаждать мне злилась Констанция, устраиваясь в постели около спящей Колетты. — Каждый считает своим долгом посоветоваться со мной и всю ответственность за свои поступки переложить на меня. Ну ничего, я сделала еще одно доброе дело и это зачтется мне на страшном суде».