Книга Кречет. Книга 1-4, страница 142 – Жюльетта Бенцони

Это был старый могучий бук, похожий на те, что встречались в лесах Бретани. Жиль подумал, что сам Бог помогает ему: он замечал, что в долго живущих деревьях, в разветвлении ствола, часто образуется дупло, в котором может спрятаться человек. Не теряя ни секунды, он попытался взобраться выше.

Бук был высоким, но, подстегиваемый опасностью, исходившей от приближающихся преследователей, хотя их еще не было слышно. Жиль моментально вскарабкался на дерево и облегченно вздохнул: дупло было там, где он и рассчитывал, образуя у основания покрытых листьями ветвей нечто вроде глубокой колыбели, в которой Жиль и устроился. Снизу он был совершенно невидим, прохладный мох устилал дно и стенки дупла: это было особенно приятно для его ободранной спины, недавние раны, нанесенные пряжкой пояса, снова разболелись.

Он нашел укрытие как раз вовремя: не слышно было ни малейшего шороха, но меж деревьев уже появились безмолвные тени — преследователи скользили по траве подобно призракам в своих мокасинах, сшитых из оленьих шкур. Сенека без труда обнаружили след беглеца!

Подобно тому, как это сделал он сам, индейцы поднялись по ручью, явно пытаясь найти на его берегах следы Жиля. На высокий бук они почти не обратили внимания и прошли под его ветвями, даже не заподозрив, что дичь, за которой они охотились, с трудом сдерживает дыхание на вершине этого гиганта. Через несколько мгновений индейцы исчезли из виду так же бесшумно, как и появились.

После их ухода Жиль еще долго лежал в своем устланном мхом убежище, прислушиваясь к малейшему шелесту листьев и крику птицы, шаря глазами в зеленых глубинах леса и ожидая, пока индейцы не пройдут обратно, чтобы спуститься на землю. Но индейцы все не возвращались, и Жиля одолел сон, внезапно завладевший его измученным телом и вырвавший его из времени и действительности.

Он проснулся, весь дрожа от холода и лихорадки. Солнце зашло, из глубины долины поднялся влажный туман, дневная жара уступила прохладе вечернего ветра. Жиль расправил одеревеневшие руки и ноги. Нужно было не медля искать другое укрытие: ночи становились все холоднее, так что провести ночь совершенно голым на вершине дерева, укрываясь лишь обрывком одеяла, было бы чистейшим безумием. К тому же Жиль чувствовал, что нужно срочно хоть что-нибудь поесть: никогда еще его желудок так сильно не требовал пищи.

Жиль стал осторожно спускаться с дерева. Это далось ему гораздо труднее, чем подъем: все мышцы болели, а дрожь делала движения неловкими. Очутившись на земле. Жиль пустился бегом, чтобы хоть немного согреться. Он намеревался снова добраться до реки, ведь нечего было и думать о переходе через горы ночью и с одним лишь ножом вместо оружия, рискуя пасть жертвой первого же хищника. Лучше уж было оставаться вблизи лагеря, несмотря на опасность, да и на маисовом поле можно будет подкрепиться…

Горные склоны, выходящие к Саскуэханне, может быть, предоставят ему убежище в какой-нибудь пещере.

Долго искать не пришлось. В сгущающейся темноте Жиль разглядел какую-то расселину, приблизился к ней так же бесшумно, как это сделал бы индеец, сделал шаг… и рухнул от сильного удара по голове, нанесенного невидимой рукой.

Придя в себя, он обрадовался, будто попал в рай, хотя его голова и гудела, как большой соборный колокол, потому что голос, изрыгавший рядом с ним проклятия, был голосом Тима.