Книга Кречет. Книга 1-4, страница 149 – Жюльетта Бенцони

— Небо, которое стало водопадом, — ответил Тим. — Мы просим дать нам приют в этом доме, если он ваш: с нами женщины.

— А также и индейцы, как я вижу! — сказал мужчина, не двинувшись с места, точно его ноги пустили в земле корни.

— Вы когда-нибудь видели светловолосых индейцев? — спросил Жиль. — Бывает, приходится надевать то, что находишь. Я — француз… из Бретани. А эта женщина… ну, хватит! Довольно!

Мы укроемся здесь, понравится вам это или нет!

Одним прыжком он вскочил на маленькую веранду, положил там свою ношу и отряхнулся всем телом, как спаниель.

— Меня зовут Тим Токер, — представился Тим, бросив на своего друга неодобрительный взгляд. — Я сын пастора из Стиллборо, что на Потакет-Ривер. Мы нуждаемся в помощи и просим оказать нам гостеприимство.

Из-под брезента показался невыразительный глаз под седой челкой и седая же длинная борода.

— Оказывать гостеприимство велит нам Господь! — пророкотал их обладатель. — Войди в мой дом без опасений. Он открыт для вас, но твой друг, белокурый индеец, мог бы позволить мне решать самому.

— Я не индеец! — взвился Жиль. — Я…

— Ты уже говорил, — прошептал ему на ухо Тим, украдкой больно ткнув друга локтем под ребро.

Перед тем как войти, им, однако, пришлось подвергнуться странной церемонии. Остановившись на пороге своего дома, человек под брезентом поцеловал их поочередно в губы, потом обернулся и сказал, обращаясь к кому-то в доме:

— К нам гости, жена! Согрей воду, чтобы мы могли омыть им ноги, как того требует наш закон.

Жиль вытаращил было от удивления глаза, но Тим уже знал, с кем имеет дело.

— Ты «эмиш», брат? — спросил он, мгновенно разглядев простого покроя черную одежду и очень коротко остриженные волосы, которые открылись его глазам, когда брезент соскользнул с головы хозяина дома.

— Да, я верный приверженец Менно Симонса , — ответил тот. — А это означает, что ты найдешь здесь мир. Входи без боязни, брат мой.

Меня зовут Якоб ван Барен, а это моя жена Марикье, — прибавил он, указывая на существо неопределенного возраста, такое же худое и мрачное, как и он сам. Только просторные юбки и чепец из накрахмаленного грубого полотна указывали на ее пол и отличали от мужа.

Внутреннее убранство домика отличалось крайней простотой и свойственной фламандцам чистотой, которая делала честь хозяйственным талантам Марикье и была поистине невероятной, если учесть, что ее муж проводил большую часть дня в шахте, а она, несомненно, сама обрабатывала маленькое поле и сад, расположенные возле их жилища.

Немногочисленная мебель, стены и пол были сделаны из сосны и так тщательно вычищены, что казались выкрашенными белой краской.

Жилище украшали толстая книга в черном переплете, лежавшая на каминной полке, пара медных подсвечников и несколько библейских стихов, вышитых крестом красной и черной нитками и развешанных там и сям. Над камином висело: «Славьте Господа, ибо он благ, ибо вовек милость Его!» На стенах также висели подобные вышивки, на одной было: «И была на мне там рука Господа, и Он сказал мне: встань и выйди в поле, и Я буду говорить с тобою», а на другой — «Блажен, кому помощник Бог Иаковлев, у кого надежда на Господа Бога его». Карниз над дверью также был украшен подобной надписью, но она так выцвела, а цветочный орнамент украшал ее столь щедро, что невозможно было прочесть ни слова.