Книга Кречет. Книга 1-4, страница 274 – Жюльетта Бенцони

Черные завитые волосы обрамляли это лицо без особой прелести, но не лишенное ума.

Звук закрывшейся двери прервал это изучение.

Жиль оторвал взгляд и уперся глазами в серебряные подвески, выделявшиеся на фоне черных кружев.

Последовало молчание. Теперь принцесса изучала гвардейца.

— Мне сказали, что вы француз и что вы в чине лейтенанта?

Жиль поднял голову. Его холодный голубой взгляд столкнулся со взглядом принцессы.

— Действительно так. Ваше Высочество. Я француз и… бретонец.

— Вам повезло. Я так хотела, чтобы меня выдали замуж за французского принца. Но ведь так редко спрашивают о желании девушки, а еще реже принцессы. Нас бросают на произвол судьбы.

Ее ломкий голос, еще более подчеркивавший ее сходство с птицей, был настолько грустным, складки у губ так скорбны, что в сердце молодого человека зародилось сочувствие. В гвардейских казармах Мария-Луиза пользовалась репутацией Мессалины, и только благодаря королевскому происхождению о ней не говорили как о солдатской девке. Никому не приходило в голову, что эта женщина может быть просто несчастной.

— Ваше Высочество, кажется, страдает? — спросил он ласково, тем тоном, с каким он обращался с ранеными животными. — Должен ли я понять, что ее светлость несчастна?

Мария-Луиза подернула плечом.

— Несчастна? Разве я могла бы быть несчастной? Будущая королева Испании мертва, а мертвые ничего не чувствуют.

И затем без всякого перехода у нее сорвалось с губ:

— А что стало с доном Годоем?

Жиль почувствовал, как пол под ним пришел в движение, сделался скользким. Он почувствовал всю опасность обсуждения интимных дел с этой непостоянной женщиной, у которой все чувства были на поверхности, и осторожно сказал:

— Меня не было весь день, я вернулся из Карабаншеля лишь поздно вечером и сразу заступил на дежурство. Я лишь недавно узнал об отъезде дона Луиса. Отъезд несколько поспешный, как говорят.

— До скандальности поспешный! — вскричала принцесса, чеканя слова. — Нарушены все законы королевства, все армейские законы. Это стыд, отказ в правосудии. Бедный мальчик! Почти без состояния. Выгнать, словно нерадивого лакея!

Куда он мог поехать. Бог мой?

Она побагровела от гнева. Жиль попытался ее успокоить:

— Домой, Ваше Высочество, в Эстремадур, где, как говорили, его отец владеет каким-то состоянием. У него еще есть сестры и младший брат.

Как по волшебству, выражение муки мгновенно исчезло с лица Марии-Луизы.

— Да, действительно, дон Луис мне об этом говорил. Да, младший брат, не намного младше его, на год или два. Это же прекрасно, младший брат, не правда ли, его зовут дон Мануэль?

— Не знаю, сударыня. Мы с доном Луисом не были особенно близки. Я поступил на службу испанской короне лишь семь месяцев назад.

Однако, по всей видимости, принцесса ничего не слышала из того, что он сказал. Она, казалось, следовала своим мыслям.

— Да, да, кажется, именно дон Мануэль, — говорила она, обращаясь к самой себе. — Он приедет на будущий год, и это будет справедливо. Жалованье гвардейца значительно, особенно для семей с малым состоянием.

Турнемин сдержал улыбку. Чем был вызван такой порыв благотворительности королевы — заботами об этой семье с малым состоянием или же о своей незанятой постели? Однако она не дала ему времени на поиски ответа. Тревога снова овладела ею.