Книга Кречет. Книга 1-4, страница 310 – Жюльетта Бенцони

— Как я понимаю, вы поверили этому?

Она смерила его негодующим и в то же время сострадательным взглядом, каким дети смотрят на взрослых, делающих глупости.

— Вы что, с ума сошли? Я знаю вас и умею разбираться в людях. Родители тоже, впрочем, не поверили этому. В нашей семье все вас любят.

Папа говорил, что это какая-то несусветно глупая история, что она связана с принцессой Астурийской. А что, правда, что женщины играют в вашей жизни большую роль?

Жиль рассмеялся.

— Они играют большую роль в жизни каждого мужчины, Терезия. Вы немного позже тоже, может быть, будете играть большую роль в жизни многих мужчин.

Она опустилась на край кушетки и испустила вздох, в котором содержался весь опыт мира.

— Ах, я это уже знаю.

— Правда?

— Правда! Вы вот не спрашиваете, почему вы обнаружили нас здесь, на пути во Францию, как будто загорелась вся Испания. Это же из-за меня.

— Да? Из-за вас?

— Из-за меня и из-за дяди Максимилиана. Он влюбился в меня и попросил у отца моей руки.

Был ужасный скандал.

Жиль ошеломленно смотрел на нее. Однако она говорила не шутя.

— Ваш дядя! Брат вашей матери!

— Да, дядя Галабер, конечно. Вы его знаете.

Он очень приятный.

Действительно, Жиль неоднократно видел у Кабаррусов «дядю Максимилиана». Он приехал из Байонны в самом начале года по семейным делам. О, конечно, ничего удивительного, что Терезия нашла его приятным. Это был мужчина тридцати лет, элегантный, тонкий, с живым взором, чувственным ртом, с мощным и в то же время гибким торсом, хорошо и со вкусом одетый в костюм отличного покроя. В дополнение к этому он был довольно умен и очень галантен. Словом, было чем вскружить голову многим женщинам и даже племяннице, выглядевшей старше своих лет.

— Так, значит, вы были не против этого неслыханного брака? Можно подумать, что в вас говорит какое-то сожаление.

В ответной улыбке девочки-подростка была удивительная смесь детского простодушия и чего-то бессознательно женского.

— Конечно! Я очень люблю дядю Максимилиана. Он умеет так красиво говорить…

— Но, черт побери, это же ваш дядя, брат вашей матери!

— Это мужчина. А мужчина есть мужчина.

Для меня существуют лишь две категории мужчин: соблазнительные и несоблазнительные. Вы очень соблазнительный мужчина, но дядя тоже.

А потом, мне надо, чтобы меня утешали. Вы же меня совсем покинули, вы не занимаетесь мной, у вас другое в голове, ваша герцогиня, например.

Я ее видела в тот день, когда меня короновали.

Если вы…

— Терезия, мы отвлеклись. Вернемся к родителям. Если я правильно понял, они это восприняли очень плохо.

— Больше чем плохо. Мама упала в обморок, а папа был таким, каким я его еще никогда не видела. Когда он все разгромил в своем кабинете, он решил, что мы немедленно уедем во Францию, мама, мои братья и я, потому что в Испании из нас сделают лишь настоящих дикарей. Он отсылает нас к одному из своих парижских корреспондентов. Это некий господин Буажлу, советник парламента. Он примет нас у себя на острове Святого Людовика, пока мы сможем найти себе подходящий дом. Вот и вся история.

— И ваш отец так спешил, что даже не нашел времени сделать себе паспорт для проезда через границу?

— Конечно, да, он сделал все паспорта. Папа никогда ничего не забывает. Но вы же знаете маму. У нее такая голова! Она забыла эти пропуска на туалетном столике. Мы завтра же уедем во Францию. Вот почему я говорю вам, что пришла вам помочь.