Книга Кречет. Книга 1-4, страница 390 – Жюльетта Бенцони

— Он никогда не должен бы одеваться, как все, — заметил Ульрих-Август со смехом. — Костюм Адама подходит ему лучше всего. Когда он в таком виде явился передо мной, я единственно о чем пожалел, что не было красок либо пера.

— Он пришел к тебе, чтобы тебя предупредить.

— Ну конечно же. Я только что возвратился.

Я взял свою шпагу, Николаус — кухонный нож и пистолет.

— А затем, — снова заговорила мадемуазель Маржон, не желающая уступать первой роли, — господин барон и его слуга пошли к постоялому двору, где ужинали его сослуживцы-швейцарцы.

— И с вами был голый Понго? Вы, должно быть, имели большой успех.

— Я одолжил ему штаны, — добродетельно уточнил Винклерид. — Возвратились с подкреплением, и в минуту сад был очищен. Нападавшие в панике бежали, унося с собой свой позор и двух раненых, которые едва передвигали ноги.

Ульрих-Август сердечно поблагодарил своих товарищей, мадемуазель Маржон предложила им щедрые дозы настойки из айвы, а Турнемин по-прежнему не возвращался. Тогда они начали держать военный совет. Постановили поставить охрану до возвращения Жиля. Но ночь прошла, а его все не было.

Поначалу друзья были не особенно встревожены. То, что удалось прогнать засаду, вселяло в них уверенность. Но день проходил, а никаких известий не было. Получалось, что Турнемин после выхода из трактира исчез. А к вечеру одна мадемуазель Маржон отправилась спать, трое же остальных решили продолжать охрану дома. Но на этот раз никто и ничто не потревожило спокойствия.

Взволнованный проявлением такой дружбы, которая, оказывается, была бдительной даже у старой девы, хотя они были знакомы всего лишь в течение нескольких недель. Жиль попытался уверить своих друзей, что здесь причина — всего лишь женщина. А нападающими руководил конечно же ревнивый муж. Но это ему явно не удалось.

— Черт возьми! — проворчала мадемуазель Маржон. — Двадцать человек, и всего лишь из-за пары рогов! Ваш ревнивец, должно быть, по крайней мере герцог и пэр, и в этом примите мои самые искренние поздравления.

Она пошла к себе, а по пути заметила, что для большей безопасности купит самую крупную собаку, какую лишь можно найти.

И только когда дверь закрылась, Жиль рассказал Винклериду всю правду о своих приключениях.

— Совершенно очевидно, что этой ночью граф Прованский решил меня уничтожить или похитить.

— Я склоняюсь скорее к первому. А что бы он с тобой делал? Надо остерегаться. Он теперь более разозлен.

— Я думаю, что у него нет времени. Если все будет хорошо, то надеюсь, что через некоторое время я буду женат, попрошу отпуск и увезу свою жену в Бретань.

На этом заседание было прервано появлением молодого солдата. Он принес письмо, адресованное Турнемину.

Письмо было от Калиостро, судя по краткому тексту и витиеватой букве «К» вместо подписи.

«Шевалье, вы совершили большую ошибку в том, что не последовали моему совету. Теперь уже бесполезно возвращаться в известное Вам место. В ту минуту, когда Вы будете читать это письмо, интересующая Вас персона будет уже далеко. Я увожу ее в безопасное место. Не ищите ее и предоставьте возможность людям трудиться спокойно.»

Под заинтересованным взглядом Ульриха-Августа Жиль, взбешенный и раздосадованный тем, что его любимая еще раз ускользнула от него, смял письмо в комок и отбросил его в угол. Затем он рухнул в кресло, подпер руками голову.