Книга Кречет. Книга 1-4, страница 571 – Жюльетта Бенцони

Документы, присланные вчера, — добавил он, протягивая Жилю тонкую пачку бумаг, — делают вас законным наследником капитана Вогана.

Кроме того, среди них есть дарственная на тысячу акров земли на реке Роанок в Виргинии. Как вы можете видеть, имя владельца пропущено, нам совершенно безразлично, будет ли им капитан Воган или шевалье де Турнемин. Вам достаточно дать знать в Ричмонд о своем решении, пустить корни в Виргинии и стать основателем династии американских Турнеминов. Теперь у вас два гражданства, как Жиль Турнемин вы можете требовать защиты своей жизни и достоинства у вашего правительства, как Джон Воган вы всегда были под нашей защитой. Выбирайте сами.

— Извините, господин министр, но у меня кружится голова от такой королевской щедрости. Благодарю от всего сердца. Я просто не знаю, что вам ответить… Когда-то я мечтал навсегда обосноваться в Америке, но шевалье де Турнемин предан своему королю, королю, который его спас и теперь вряд ли разрешит покинуть Францию, ведь тучи над головами венценосцев сгущаются и предвещают страшную бурю…

— Тогда оставайтесь Джоном Воганом! Этот персонаж, по крайней мере, американец… и я не уверен, что его французский двойник придется мне по душе. А теперь, друг мой, спустимся на землю. Вас ждет Опера, а меня господин Латюд.

Для его возраста он слишком впечатлителен.

Они уже спускались по лестнице, когда Жиль, ошеломленный неожиданным богатством, вдруг вспомнил о Вильяме Шорте.

— Мне не хотелось бы злоупотреблять вашей добротой, — сказал он Джефферсону, — но не отпустите ли вы со мной в театр вашего секретаря? Он тоже большой поклонник госпожи Дюгазон.

Глаза дипломата весело блеснули, но хорошо очерченные губы сложились лишь в полуулыбку.

Молча он спустился по лестнице и вместе с Турнемином прошел в библиотеку. Жиль не осмелился повторить свою просьбу и с некоторой опаской наблюдал, как посол направился к молодому секретарю, с несчастным видом стоявшему у шкафа.

— Оказывается, у вас появилась страсть к бельканто, Вилли? — серьезно спросил Джефферсон. — Что же вы сразу мне не сказали об этом, я люблю развивать вкус своих сотрудников.

Итак, вы на сегодня свободны. Идите, мой друг, идите!

Лицо Шорта засветилось радостью.

— Это правда, сударь, вы меня отпускаете?

— Конечно! Ведь сегодня поет госпожа Дюгазон! Торопитесь, Вильям!

Не смея верить в такую удачу, секретарь бросился к двери, но его остановил голос Джефферсона:

— Прикажите принести нам еще кофе, боюсь, слушателям господина Латюда он может понадобиться. И передайте от меня привет герцогине Ларошфуко, вдруг вы ее встретите в театре, ведь она тоже большая поклонница итальянской оперы… До свидания, Воган, подумайте над тем, что я вам сказал. Стоит только сесть на корабль…

— Я подумаю, ваша светлость, обещаю!

Увлекая за собой Вильяма Шорта, Жиль закрыл дверь библиотеки. Молодые люди передали мулату-рабу распоряжение Джефферсона насчет кофе и, покончив с делами, бросились на поиски фиакра. Очень скоро у решетки Шайо они нашли свободный экипаж.

— Шоссе д'Антен! — крикнул Жиль.

Всю дорогу, пока неторопливый экипаж огибал белые стены недостроенной церкви Сен-Мадлен и выезжал на четырехрядную каштановую аллею Бульваров, американец и француз молчали. Один горел желанием прижаться губами к красивым ручкам герцогини, другой думал о великодушном предложении американского правительства.