Книга Кречет. Книга 1-4, страница 598 – Жюльетта Бенцони

— Как я узнал? Очень просто, ведь это именно я разрушил ваш план и помешал убийству, скрупулезно подготовленному твоим драгоценным Провансом.

Наступило длительное молчание, потом Жюдит вошла в комнату, держа в руке влажную салфетку. Время от времени она прикладывала ее к своему озадаченному лицу.

— Ты? — переспросила она. — Не понимаю, как ты мог узнать?

— Не важно, главное, узнал. В результате супруга короля и его дети, — сказал Жиль, намеренно нажимая на притяжательные местоимения, — остались живы, а твои руки не обагрились кровью. Честь рода де Турнеминов не пострадала.

— А при чем здесь твоя честь?

— И ты еще спрашиваешь? Хоть ты называешь себя Жюдит де Лятур, де Керноа или еще как-то, ты все равно остаешься моей женой и носишь мое имя.

Она насмешливо улыбнулась и сказала почти ласково:

— Нет, Жиль, я не твоя жена, да и никогда ею не была. Наш брак недействителен, мы совершили большой грех, но это грех по неведенью.

— Что такое? Наш брак недействителен?

— Именно так!

— Чем ты можешь доказать это? Ты забыла…

— Я ничего не забыла. Что касается доказательства, то оно у меня есть: человек, за которого я вышла замуж, чтобы избежать брака, навязанного мне братьями, не умер. Он сумел выжить…

— Кто тебе это сказал? По крайней мере, не я, — прогремел Жиль. — Ты забываешь, что перед смертью Тюдаль, твой гнусный братец, уверил меня, что убил Керноа. Он проткнул его насквозь, словно «иголка шелковый лоскут». Это его собственные слова.

— Ну что ж, в жизни всякое бывает, случается, что человек, оставленный умирать, находит в себе силы выжить.

— Действительно, все зависит от серьезности раны, но я мало знаю людей, выживших после такого ранения. Кроме того, есть еще одна причина, заставляющая меня усомниться в столь внезапном воскрешении…

— Веришь ты или нет, значения не имеет.

Важно то, что Джоб жив и нашел меня. Я, конечно, очень сожалею, я обманула тебя, согласившись на брак. Но судьба, к счастью, вернула мне настоящего мужа…

Она говорила и говорила, словно отвечала заученный урок. Было в ней что-то автоматическое, безликое, это поражало Жиля и заставляло хмурить брови. Ему больше нравилась необузданная ярость прежней Жюдит, чем это странное спокойствие.

— Если я тебя правильно понял, — переспросил Жиль, — бедняга Керноа такое же привидение, как ты и я… Все в руках Всевышнего, и воскрешение и смерть, но в нашей истории есть еще одно непонятное место — это твое исчезновение из Сен-Дени. И правда, интересно узнать, как ты оттуда вырвалась? Настоятельница мать Тереза сказала мне, что королева, та самая королева, которую ты так ненавидишь, вызволила тебя с помощью своей подруги Дианы де Полиньяк. А мне она говорила, что будет держать тебя в монастыре достаточно долго, чтобы ты забыла о своих подвигах в Сен-Порте. Я еще расспрошу королеву, но сейчас я хочу услышать твои объяснения.

Жюдит весело рассмеялась, и этот смех, такой несвоевременный, заставил Жиля остановиться.

— Не вижу, что я сказал смешного?

— Сейчас объясню. Ты полагаешь, что королева помогла мне выйти из монастыря? Да будь ее воля, я бы сгнила в Сен-Дени, она не выпустила бы меня до самой старости! Впрочем, я думаю, в этом вы были заодно… Вам, конечно, понравилось, что принц спрятал меня в Сен-Дени.