Книга Кречет. Книга 1-4, страница 672 – Жюльетта Бенцони

— Веди лодку сюда… и побыстрей! — кричали ему по-французски.

Тут только он понял причину странной тишины на берегу. Тим Токер воспользовался тем, что вся деревня собралась у реки: выскочив из засады, он напал на Наэну, вырвал у нее ребенка и теперь прижимал одной рукой к себе. А другой рукой сжимал пистолет, наставленный, как с ужасом обнаружил Жиль, на голову мальчика.

— Ты с ума сошел? — закричал Турнемин. — Отпусти его! Ты собираешься его убить?

— Нет, конечно. Но они пусть лучше думают, что собираюсь. Да плыви же скорей! У тебя единственный шанс остаться в живых, да еще с сыном.

И действительно, никто не решался двинуться с места. Наэна, упав на колени, рыдала и ломала руки. Жиль понял, что другого выхода и в самом деле нет, и принялся бешено грести к тому месту, где ждал его Тим. Пока он плыл, другое каноэ, то, на котором находилось тело Корнплэнтера, при чалило, воины бережно вынесли и положили вождя на траву, и уже раздались плач и истеричные крики женщин. Если индейцы сочтут, что, поскольку вождь умер, жизнь мальчика тоже не имеет значения, Тим и Жиль очень скоро окажутся у столба пыток, к которому недавно был привязан торговец.

Загнутый нос каноэ не успел коснуться берега, а Тим с ребенком на руках уже прыгнул в него, отчего лодка опасно закачалась.

— Греби! — выдохнул он. — Давай же быстрее! Скоро стрелы полетят. Надо успеть доплыть до другого берега…

Взглянув на другую сторону реки. Жиль, не переставая грести, усмехнулся:

— А на том берегу не намного лучше, ты знаешь? Посмотри-ка сам…

И в самом деле, вдоль реки теперь с другой стороны тянулась красная полоса. Это солдаты английского патруля остановились, чтобы понаблюдать за интересным зрелищем.

— Ну и пусть! Лучше уж к англичанам попасть в лапы, чем к их краснокожим братьям.

— Одно другого не исключает. Ты что, не понимаешь, наши заклятые враги с удовольствием предоставят возможность наследникам Корнплэнтера о нас позаботиться.

Не успел он договорить, как с берега раздался голос, усиленный бронзовым рупором. Им приказывали вернуться к индейскому берегу.

— Что он говорит? — спросил Жиль, прекрасно понимавший язык ирокезов, но слегка оглохший от долгого пребывания под водой.

— Вот так-то лучше! — крякнул Тим. — С тобой желает побеседовать Корнплэнтер.

— Значит, он не умер?

— Если верить своим глазам, жив. Смотри!

Вождь, лежавший на индейских носилках, слегка махнул рукой, очень слабо, но вполне определенно.

— Так что будем делать? — снова спросил Тим.

Но Жиль уже разворачивал лодку.

— Возвращаемся!.. Я, в отличие от тебя, больше люблю индейцев, чем англичан. А кроме того, не желаю появляться в Олбани голым.

Действительно, Сажающий Маис был еще жив, а возможно, имел шансы прожить долгие-долгие годы, без сомнения, благодаря богатырскому здоровью. Когда Жиль ступил на землю, вождь лежал на животе, а Наэна умело накладывала на рану пучок трав. На лице Корнплэнтера отразилось страдание, голос был прерывистым и слабым, но он все же отчетливо произнес:

— Возьми свое оружие… и можешь спокойно… забирать сына! Ты победил… но мне не стыдно.

— И твои воины позволят мне свободно удалиться? Они уже приготовили стрелы.

— Никто не посмеет ослушаться меня… Иди!..

Я знаю, ты вырастишь из него мужчину. А теперь… уходи! Уходи быстрее!.. А не то я вспомню, что вас всего двое!