Книга Кречет. Книга 1-4, страница 93 – Жюльетта Бенцони

Сердце Жиля забилось… Пирога, должно быть, принадлежит лазутчику, пробравшемуся сюда, чтобы разузнать силы французских войск, или разведчику, посланному с заданием определить возможное направление атаки. Поговаривали, будто грозный вождь мохоков Тайенданега, всей душой преданный англичанам с той поры, как его сестра стала женой сэра Уильяма Джонсона, некоронованного короля Шести племен ирокезов, коими он командовал из своей великолепной резиденции на горе Джонсон, снова стал на тропу войны и сражается в долине Гудзона. Говорили также, что сэр Генри Клинтон, защищавший Нью-Йорк от войск Вашингтона, собирал свои силы на Лонг-Айленде, большом плоском острове, за которым укрывался осажденный город, чтобы готовить нападение на Род-Айленд.

Вспомнив все эти разговоры и слухи. Жиль тотчас же сообразил, какую опасность могла представлять подозрительная пирога. Он нырнул, под водой доплыл до того места, где видел корму пироги, выбрался на берег и, прячась в высокой траве, бесшумно подобрался к источнику.

Увиденное там его удивило: в пироге действительно был индеец, как Жиль и думал, но это был всего лишь мальчик лет двенадцати.

Его тело цвета меди было обнаженным, если не считать полоски замши, расшитой разноцветным бисером, которая держалась на его талии при помощи кожаного ремешка и проходила между ног, ниспадая спереди и сзади двумя полотнищами, схожими с узким фартуком. Грудь и лицо индейца были раскрашены странными черно-белыми рисунками, придававшими ему выражение жестокости. Его черные, как смоль, волосы были сбриты по обеим сторонам головы, образуя посреди черепа длинный хвост, перехваченный красной лентой с воткнутым коротким белым пером.

Однако Жиль не стал дольше рассматривать живописного пришельца, так как тот был занят укладыванием его одежды и оружия в свою легкую лодку.

Юноша стремительно подскочил к индейцу, вырвал свою рубашку из рук вора, который от удивления выпустил добычу. Но рефлексы у мальчишки были очень быстрые: секунду спустя он уже выхватил из-за пояса томагавк, украшенный перьями, и взмахнул им; лицо его так исказилось от гнева, что под слоем раскраски в нем уже не было ничего детского.

Жиль все же засмеялся:

— Ты слишком юн, чтобы владеть оружием, мой мальчик. Положи-ка свой топор, ты еще не научился им пользоваться!

Опровержение не заставило себя ждать. Издав пронзительный крик, индеец метнул томагавк, зашипевший в полете как змея… и только инстинкт спас Жиля, который еле успел уклониться. Опоздай он лишь на долю секунды — и топор вонзился бы ему прямо в грудь!

Едва он осознал это, как юный индеец бросился на Жиля с ножом, который он, должно быть, прятал под своим подобием одежды.

Тут уж Жиль не на шутку рассердился, но как сражаться с этим меднокожим юнцом?! Юному дикарю стоило задать хорошую трепку, но сделать это представлялось весьма трудным делом, ведь Жиль и сам был голым, как червяк, да и вдобавок безоружным.

Жиль ощутил всем телом прикосновение тела индейца с кожей гладкой и скользкой, но неприятно пахнущей рыбой. Мальчишка был силен, и Удержать его было нелегко; юноше казалось, что он борется с угрем. Однако, несмотря на ловкость юного храбреца и его ярость, несмотря на нож, их бой был неравным. Жиль довольно скоро выбил у него нож и придавил мальчишку к земле, но тот старался вырваться из крепких рук Жиля, извиваясь, как змея, и рыча от ярости, подобно дикому зверю.