Книга Любовь и замки. Книги 1-2, страница 382 – Жюльетта Бенцони

Прежде чем покинуть Фалез, он попросил Эрлюина де Контевиля заботиться о его семье. «Если я не вернусь, ты женишься на Арлетте». И Эрлюин подчиняется. Тем временем молодой Гийом объединяет все, доставшееся ему в наследство, готовясь к завоеванию Англии.

Все его потомки с такой же нежностью относятся к Фалезу. Его внук, Анри Боклерк перестраивает замок, придав ему современный вид (таким он дошел и до наших дней). Там останавливаются Генрих II, Алиенора Аквитанская и Томас Беккер. А Ричард Львиное Сердце подарит замок своей супруге Беранжер Наваррской. А его брат, принц Иоганн, став королем, заключит туда племянника Артура Бретонского и там его убьет. В период Столетней войны Фалез и замок отважно защищаются от англичан до самого 1418 года.

Эта настоящая военная крепость переходит из рук в руки во время Религиозных войн. Наконец жизнь в замке успокаивается. И только после Второй мировой войны Академия художеств принимает решение взять Фалез под свою опеку.

Вскоре после полудня 10 ноября 1657 года отец Ле Бель, настоятель монастыря матуринов в Авоне, спеша пересек грязные и заброшенные аллеи сада Дианы в парке Фонтенбло, направляясь к павильону Принцев, — единственной части огромного дворца, выказывающей еще признаки жизни. Действительно, молодой король Людовик XIV почти не посещал более этой королевской резиденции из-за скупости кардинала Мазарини, который начинал браниться из-за малейших расходов, если считал их излишними. Тем не менее, здесь жила королева…

В соединенной с павильоном галерее Оленей жила та, которую прозвали блуждающей королевой: Кристина, бывшая властительница Швеции, чье отречение три года назад и бродячая, удаленная от света жизнь были неизменным источником разговоров всех европейских дворов и, особенно, французского.

Это был уже второй приезд Кристины во Францию, однако первый оказался столь шумным, что теперь Мазарини счел предпочтительным устроить нежеланную гостью в этом крыле дворца Фонтенбло, одиноком и удаленном от Парижа на достаточное расстояние, чтобы по возможности окружить шведку молчанием.

Там она и жила, окруженная странной и довольно подозрительной свитой из карликов, шутов, слишком красивых итальянцев, псевдоученых и заоблачных философов. И простые люди из соседней деревни, в чьих глазах королева была обязана вести достойную жизнь, считали, что дочь великого Густава-Адольфа, эта молодая женщина тридцати одного года, которая в один прекрасный день послала к чертям корону и трон ради того, чтобы отправиться путешествовать по миру переодетой мальчиком в обществе кучки товарищей по авантюрам — одно из воплощений дьявола.

Отец Ле Бель был уже знаком с Кристиной. Четыре дня назад она впервые призвала его к себе и передала под страхом тайны исповеди — после путешествия в Рим она приняла католичество — запечатанный пакет с бумагами, прося сохранить его до следующего приглашения. И вот — приглашение только что принес ему паж, — верный своему слову, священник собирался вернуть то, что она ему доверила.

Прибывшего проводили не в комнату королевы, как то было в первый раз, а в галерею Оленей. Он встретил там шведку, одетую вовсе не по-королевски, а как одеваются обычные женщины. На ней было платье темного бархата, украшенное фламандскими кружевами; она прогуливалась под руку с восхитительным брюнетом: маркизом Ринальдо Мональдески, о котором поговаривали как о ее любовнике. Несколько человек из свиты — среди, которых не было ни одной женщины — болтали приглушенными голосами на другом конце галереи, но они исчезли тут же с появлением отца Ле Беля. Остались только два гвардейца и Сантинелли, известный тем, что вместе со своим молодым братом он пользовался привычной протекцией королевы.