Книга Марианна. Книги 1-6, страница 110 – Жюльетта Бенцони

«Мне надо выбраться отсюда! — подумала она в отчаянии. — Выбраться любой ценой… убежать в Овернь, отыскать кузину. А сейчас я должна… только повиноваться!»

Она тяжело вздохнула.

— Боюсь, что вы будете разочарованы. Ведь я здесь ни с кем не знакома. Как я узнаю, что может интересовать вас?

В свою очередь, Фуше поднялся и остановился позади девушки. Она видела его отражение в стекле, слышала исходивший от него легкий запах табака. Он заговорил дружеским увещевательным тоном:

— Об этом буду судить я. Мне нужен свежий глаз и непредубежденный слух. Именно потому, что вам все незнакомо, вы не сможете определить, что важно, а что нет… и вам не грозит искушение скрыть что-нибудь. А теперь поднимемся к моей жене. Вам необходим хороший ужин и мягкая постель. Завтра я расскажу, что вам необходимо знать, чтобы без опасений выполнять новые обязанности.

Вместо ответа Марианна склонила голову, побежденная, но не смирившаяся. И, следуя за своим мучителем по узкой внутренней лестнице в гостиную герцогини, она уже думала, что при первой возможности убежит из дома, куда ее посылают. Затем у нее будет выбор: броситься к ногам отвергнутой Императрицы и умолять ее о помощи или уехать любым дилижансом в Овернь, где попытаться разыскать свою кузину, даже если она и не в своем уме!.. Общество безумной предпочтительней обществу слишком образованного мужчины… К тому же мир мужчин стал вызывать у Марианны все большее отвращение. Он был безжалостным, этот мир, эгоистичным и жестоким. Горе той, кто не подчинится его законам.

Следуя по широкой белокаменной лестнице за импозантным лакеем в парике и серой с малиновым ливрее, Марианна бросала вокруг восхищенные взгляды и спрашивала себя, не привели ли ее случайно в какой-нибудь королевский дворец. Она действительно никогда не видела дома, подобного этому. Селтон-Холл с его тяжеловесной пышностью остался на сотню лет позади. В его роскоши было что-то суровое, почти деревенское в сравнении с этой полной грации утонченной французской элегантностью XVIII века.

Повсюду высокие зеркала, позолоченная вязь орнамента, плотный свет, алый шелк, драгоценные китайские портьеры, толстые ковры, в которых нога тонула, как в траве. Снаружи холодный декабрьский дождь настойчиво продолжал заливать. Париж, но здесь забывалась непогода, настолько сам дом, казалось, излучал свет. А как восхитительно тепло было в нем.

Но лестнице поднималась медленно, с подобающим столь однородному обиталищу достоинством. Машинально глядя на торжественно передвигавшиеся перед ней белые икры лакея, Марианна перебирала в памяти последние наставления Фуше. Время от времени она ощупывала в глубине ридикюля письмо, которое он ей вручил, письмо, написанное дамой, ей неизвестной, однако нашедшей теплые слова, чтобы рекомендовать своей дорогой подруге княгине Беневентской таланты ее юной протеже — Марианны Малеру ее. Похоже, это была обычная демонстрация волшебных способностей министра Полиции!

«Вас прекрасно примут! — обещал ей Фуше. — Графиня Сент-Круа старинная подруга г-жи де Талейран. Они познакомились в те времена, когда будущая княгиня звалась еще Мадам… э… словом, занимала положение менее респектабельное. В действительности вы по рождению гораздо выше этой княгини, которая вместе с тем носит теперь одно из самых знаменитых имен Франции».