Книга Марианна. Книги 1-6, страница 1129 – Жюльетта Бенцони

— Очень хорошо! В таком случае я отправлюсь пешком, но все-таки пойду!

— Не говорите глупости, вас примут за ненормальную. Пешком! Шестьсот или семьсот лье пешком! А почему бы не на руках? А чем вы собираетесь питаться?

Обозы и курьеры обязаны везти с собой продукты хотя бы до Смоленска, ибо с превосходной политикой выжженной земли, практикуемой нашими добрыми друзьями русскими, невозможно найти даже капустную кочерыжку! Наконец, — напомнил он ей, — новости снаружи очень тревожные. Отряды вооруженных крестьян нападают на наши небольшие части. Одна вы будете в большой опасности!

Он действительно разгневался и забыл о своей физической немощи, но гнев его угас перед взглядом отчаявшейся Марианны, которая бормотала, готовая заплакать:

— Что же мне тогда делать? Я так хочу уехать! Я отдала бы десять лет жизни, чтобы вернуться домой.

— И я тоже! Полноте, выслушайте меня и, главное, не плачьте. Когда вы плачете, я тупею, и моя лихорадка усиливается. Возможно, надежда есть… при условии, что вы проявите немного терпения.

— Я само терпение, но говорите скорей.

— Пожалуйста. Боннэр не только принес это письмо, но и сообщил кое-что. Наше положение становится с каждым днем все хуже, и император начинает это понимать. До него дошли слухи, что русские, далеко не так истощенные, как упрямо утверждает неаполитанский король, концентрируют недалеко отсюда значительные силы. Так вот, мы не в состоянии больше сопротивляться бьющему со всех сторон прибою, даже если затребованные его величеством полки прибудут вовремя. Или я сильно ошибаюсь, или мы уедем отсюда очень скоро.

— Вы думаете?

— Готов положить руку в огонь! Впрочем, больной или нет, завтра я отправлюсь за новостями. Боннэр — славный малый, но все проходит мимо его ушей. В интендантстве я узнаю, как обстоят дела.

— Но вы еще больны, ваша лихорадка…

— Уже немного лучше. И затем, пришло и мне время проявить доблесть. Слишком уж я изнежился. Что касается вас, пора и вам перестать жаловаться. Надо тряхнуть жизнью, черт возьми, пока она не засосала!

— Тряхнуть жизнью? — задумчиво сказала Марианна. — Мой бедный друг, мне уже кажется, что на протяжении лет я не делаю ничего другого. Она поступает со мной, как кокосовая пальма: родит много полноценных орехов, но они падают мне на голову.

— Потому что вы выбрали плохое место. Вы созданы для счастья. Если вы не можете его достичь, это полностью ваша ошибка! Теперь идите отдохнуть. У меня предчувствие, что вам уже недолго дышать спертым воздухом этого дома.

Вскоре Марианне пришлось подумать, не обладает ли в самом деле ее компаньон даром предвидения, ибо на другой день он принес необычайную новость.

— Мы уезжаем через три дня! — заявил он.

— Через три дня? — воскликнула Марианна, чувствуя, что небеса раскрываются над ней. — Как это возможно?

Он поклонился ей, подобно персонажу комедии дель арте.

— Вы видите перед собой, прекрасная дама, важного управляющего снабжением тыла. Генерал Дюма сейчас подписывает мое назначение… отягченное, увы, менее легкой миссией: заготовить продовольствие в достаточном количестве для двухсот тысяч человек в трех губерниях: Витебской, Могилевской и Смоленской! Император решил наконец оставить Москву, чтобы зимовать в Смоленске или Витебске, поближе к его армии за Двиной, и там спокойно ожидать подкрепления, которые позволят ему весной пойти на Петербург.