Книга Марианна. Книги 1-6, страница 1145 – Жюльетта Бенцони

Действительно, дом Соломона Левина, хотя он был самый большой и красивый на длинной улочке гетто Смоленска, представлял собой узкое строение с двумя комнатами на каждом этаже. На первом — почерневшая от времени лавка и склад с выходом на кухню, на втором — хлебный амбар, мансарда, где разместились женщины, и комнаты хозяев, тогда как салон был выдвинут над лавкой. Это была темная комната, обтянутая выцветшей зеленой тканью, но безукоризненной чистоты. Главной мебелью являлся покрытый ковром стол с большой книгой в черном переплете и медным канделябром. Несколько деревянных стульев редкой чередой стояли у стен.

Когда Рахиль ввела туда Марианну и Барбу, канделябр горел, а старый Соломон в черной шелковой ермолке, с полосатой шалью на плечах и очками на носу читал в большой книге — это был Талмуд, — с полным набожности вниманием. При появлении женщин он закрыл книгу и стал поглаживать переплет бледной, костлявой, но удивительно красивой рукой. Затем, привстав для поклона, он указал на стулья, снял очки и некоторое время молча смотрел на Марианну.

Она подумала, что у него вид усталого пророка. Длинная борода казалась какой-то дряблой, как и кожа, а из-под ермолки спадали беспорядочные лохмы волос, когда-то, может быть, завивавшихся в локоны. Но в темном взгляде еще читалась сила и воля.

— Женщина, — сказал он наконец, — та, что тебя сопровождает, сказала мне, что ты здесь против желания и в опасности и очень хочешь вернуться домой, только не с солдатами. Это правда?

— Да, это правда.

— Может, я смогу тебе помочь, но мне необходимо знать, кто ты. В это ужасное время лица бывают двойными или фальшивыми, а души тем более, и за невинным взглядом скрывается подлое сердце. Если ты хочешь, чтобы я тебе поверил, ты должна прежде всего довериться мне… и, женщина, ты вошла сюда в костюме мужчины.

— Какое значение может иметь для вас мое имя? — тихо сказала Марианна. — Мы принадлежим к таким далеким друг от друга мирам. Мое имя вам ничего не скажет… и вы не сможете узнать, солгала я или нет.

— Скажи все-таки! Почему ты отвечаешь сомнением на дружеское предложение? Эта книга, — добавил он, слегка похлопывая по переплету, — говорит: «Гусь ходит, согнув шею, но от его глаз ничто не ускользает».

Мы, евреи, как гуси… и мы знаем бесконечно больше вещей, чем ты можешь представить. Среди другого мне знакомы многие имена… даже в твоем мире!

— Ну, ладно! — сказала Марианна. — Я княгиня Сант'Анна и вызвала гнев императора, устроив побег из тюрьмы человека, заменившего мне отца и которого должны были казнить! В свою очередь, предупреждаю вас, что, помогая мне, вы сильно рискуете.

Вместо ответа старик вынул из кармана своего старого лапсердака лист бумаги и протянул его Марианне. С изумлением она узнала один из касающихся ее плакатов.

— Ты видишь, — заключил Соломон, — у меня было средство проверить твою искренность.

— Откуда это у вас? — спросила она дрогнувшим голосом.

— С почтовой станции. Похоже, что курьеры оставили их во всех местечках по дороге к Неману. А я всегда собираю напечатанные бумаги. В них много интересного бывает.

Марианна ничего не ответила. Ей казалось, что она летит в бездонную пропасть. Она никогда не подумала бы, что Наполеон до такой степени хочет поймать ее. Ведь текст-то был другой! О «подруге императора» больше не упоминалось. Просто предлагалось немедленно арестовать княгиню Сант'Анна… и обещанная сумма была удвоена!