Книга Марианна. Книги 1-6, страница 214 – Жюльетта Бенцони

— Да, — ответил литератор. — Я знаю, в чем дело, но… лучше, если Марианна не будет знать! И никогда не узнает! То, о чем идет речь, может помешать ей проявить себя. Зачем же напрасные мучения? Не думайте больше об этом. Если ваш американец однажды вернется, я лично позабочусь, что бы представить его вам, милая дама! — добавил он учтиво. Решительно отвергнув идею увидеть когда-нибудь Фортюнэ увлеченной Язоном или наоборот, Марианна пустилась в пространные рассуждения о том, что она надеется сделать для тех, кто помог ей, и пообещала Жоливалю заняться им. Она поговорит с Императором, который, безусловно, найдет применение многочисленным талантам этого неисправимого бездельника.

— Я охотно занял бы место при вас! — сказал он со вздохом. — Вы не отказались от мысли сделать карьеру в бельканто?

— Это зависит не от меня! — ответила она, порозовев одновременно от счастья из-за объявленной ею зависимости.

— Тогда в случае, если вы вернетесь к пению, подумайте обо мне. У меня есть все данные, чтобы стать необыкновенным импресарио.

Незаметно подошло время завтрака, и Фортюнэ пригласила Жоливаля разделить его с нею и ее новой подругой. Она любила оригинальные характеры, и этот понравился ей. Несмотря на огорчение, причиненное Марианне отъездом Язона, завтрак прошел оживленно. Фортюнэ и Аркадиус составляли для их юной подруги множество планов, основой которых был почти везде театр. Фортюнэ, как и все креолки, обожала театр и музыку, а узнав, что у Марианны исключительный голос, обрадовалась, как ребенок.

— Императору надо обязательно дать ей возможность петь! — вскричала она, в пятый раз наполняя шампанским бокал Жоливаля. — Если понадобится, я сама ему об этом скажу.

Марианна едва слушала, словно все это ее не касалось. Жизнь сделала слитом резкий поворот. И это оглушило ее. Она еще не привыкла к тому, что необыкновенная сила захватила ее существование, чтобы руководить им. Каждому вольно высказать мнение о ее будущем, но ведь, в конце концов, и она имеет право голоса! И пока друзья переговаривались, у нее созрело решение:

«Я буду петь, — повторяла она себе, — я буду петь, и он должен позволить мне это! Только с пением смогу я жить в его тени без особенных страданий. У него есть слава… у меня будет своя!»

После полудня она получила возможность увидеть пришедшего с визитом самого Талейрана. В темном костюме, элегантный, как всегда, опираясь на трость с золотым набалдашником, князь приложился к руке м-м Гамелен, затем поцеловал в лоб Марианну с таким отеческим теплом, что она удивилась.

— Я рад снова видеть вас, дитя мое, — сказал он непринужденно, словно они расстались вчера вечером. — Княгиня идет вам самые теплые пожелания, а мадам де Перигор, которая очень беспокоилась о вас, сказала мне, как она счастлива узнать, что вы живы и здоровы.

— Монсеньор, — ответила смущенная Марианна. — Ваша Светлость слишком добры. Я боюсь, чтобы Ваша Светлость не остались недовольны.

— Чем же? Тем, что наша милая птичка расправила крылья и полетела, чтобы петь в чистом небе? Но, дорогая, я никогда не желал ничего другого. Как вы думаете, почему я отвез вас к… господину Дени? Ведь ничего не произошло, чему я не радовался и чего не предвидел, за исключением, конечно, интермедии в Шайо. Сохраните привязанность к нам — вот единственное, чего мы просим. Кстати, пока я не забыл, мой дорогой друг, — поворачиваясь к хозяйке, — пошлите людей забрать багаж из моей кареты. Княгиня приказала, чтобы все вещи этого ребенка были немедленно доставлены сюда.