Книга Марианна. Книги 1-6, страница 236 – Жюльетта Бенцони

— Будем надеяться! В любом случае, пусть мадемуазель не волнуется. Император не допустит, чтобы она скучала во время пребывания здесь.

В самом деле, это было одновременно чудесно, мучительно, бессмысленно, душераздирающе и невероятно возбуждающе для существа, подобного Марианне, в которой бурлили лее силы молодости. Для нее открывался Наполеон в его реальности, к тому же повседневная жизнь рядом с ним была достаточно необыкновенным приключением, даже когда протокол и этикет действовали в полную силу. Так, например, первая же трапеза вдвоем с ним стала для нее ошеломляющим откровением.

Она не совсем хорошо поняла, почему Констан, открывая перед нею дверь столовой, прошептал:

— Когда мадемуазель сядет за стол, пусть она не тратит время на созерцание Его Величества, особенно, если она чувствует голод, в противном случае она рискует встать из-за стола, так ничего и не проглотив.

Но, когда они уселись друг против друга за большой стол красного дерева, сервированный синим севрским фарфором, граненым хрусталем и вермелем, и Наполеон с такой яростью, словно дело шло об английском редуте, атаковал еду, Марианна буквально оцепенела. Сначала он набросился на превосходный сыр бри и моментально съел большой ломоть, затем на любимую им запеканку по-милански, перешел миндальный крем и закончил крылышком цыпленка а ля Маренко. Все это, плюс два бокала шамбертена, заняло около пяти минут, причем сопровождалось летевшими во все стороны брызгами и объедками, что неизбежно при таком темпе. Но едва Марианна, которая была вне себя от ужаса, увидев, как он схватил цыпленка руками, полагая, что при французам Дворе принято, как в Китае, есть плотные кушанья в конце, на всякий случай попробовала миндальный крем, как Наполеон вытер губы, бросил салфетку на стол и воскликнул:

— Как? Ты еще не кончила? Какая же ты копуша! Ну-ка пойдем быстрей, сейчас подадут кофе.

Хотя у Марианны и подвело животик, она вынуждена былa последовать за ним, в то время как Дюма, метрдотель, — привыкший за долгое время к императорской гастрономической акробатике, — постарался спрятать улыбку. Кофе, очень крепкий и горячий, огненным шаром прокатился по горлу Марианны, но этот героический поступок стоил сияющей улыбки Наполеона.

— Браво! Я тоже люблю очень горячий кофе! — сказал он, взяв за руку молодую женщину. -

Теперь поищи пальто и выйдем. Нельзя не воспользоваться такой чудесной погодой.

В своей комнате она нашла Констана, который с невозмутимым видом подал ей подбитое белкой пальто, шапочку и муфту из такого же меха, заимствованные из гардероба княгини Боргезе, а также сапожки для снега. Помогая молодой женщине надеть душегрейку, Констан прошептал:

— Я же предупреждал мадемуазель. Но не переживайте. Когда Император вернется в рабочий кабинет, я подам вам сюда что-нибудь солидное, потому что за обедом будет то же, что и за завтраком, и мадемуазель вполне может умереть от голода.

— И это всегда так? — вздохнула Марианна, с невольным восхищением представив себе грациозную Жозефину, которая долгие годы вынуждена была терпеть подобную жизнь.

Затем, спрятав руки в муфту, она добавила, изменив тон:

— Кстати, Констан, что скажет сестра Императора, если узнает, что я ношу ее одежду?

— Да ничего. Ее Светлость это ничуть не беспокоит. У нее столько платьев, пальто и всякой другой одежды, что она толком и не знает, что именно ей принадлежит. Император не без оснований прозвал ее Богоматерь Безделушек. Так что можете судить сами! А теперь поторопитесь. Император не любит ждать.