Книга Марианна. Книги 1-6, страница 457 – Жюльетта Бенцони

— Судя по всему, – вы госпожа Сант’Анна? – Возмущенная тоном этого молокососа, Марианна ощутила, как в ней закипает гнев.

— Я действительно княгиня Сант’Анна, – по слогам выговорила она, – и мне следует говорить ваша светлость… или Ваше Сиятельство, лейтенант! Похоже, что в жандармерии вас не утруждают изучением правил хорошего тона?

— Для исполнения своего долга мы достаточно обучены, – заметил юноша, ничуть не смущенный высокомерным тоном молодой женщины. – И мой долг – немедленно препроводить вас к министру полиции, ваша светлость, если… вы соизволите приказать вашей горничной уступить мне место!

Прежде чем задохнувшаяся от гнева Марианна успела ответить, лейтенант открыл дверцу и забрался в карету, где Агата непроизвольно встала, чтобы освободить место рядом с хозяйкой. Но молодая женщина решительно удержала ее за руку.

— Останьтесь здесь, Агата! Я не приказывала вам встать и не привыкла позволять садиться кому попало рядом с собою. Что касается вас, сударь, то я, без сомнения, плохо поняла, о чем идет речь. Повторите, что вы хотели мне сказать.

Вынужденный стоять в неудобном положении, согнувшись, лейтенант пробурчал:

— Я сказал, что должен без промедления проводить вас к министру полиции. Ваше имя уже неделю назад сообщили на все заставы. Такой приказ…

— Чей приказ?

— А чей же может быть? Министра полиции, господина герцога де Ровиго, а следовательно, приказ Императора!

— Это еще надо проверить! – воскликнула Марианна. – Что ж, раз вы так настаиваете, едем к герцогу де Ровиго. Однако я не премину высказать ему все, что думаю о нем и его подчиненных. Но пока я остаюсь хозяйкой у себя, будьте добры отправиться на сиденье к кучеру, молодой человек! И потрудитесь указать ему дорогу! Иначе вы не заставите меня тронуться отсюда.

— Хорошо! Иду!

Разочарованный жандарм неохотно вылез и взобрался к Гракху, встретившему его насмешливой улыбкой.

— Очень любезно с вашей стороны составить мне компанию, лейтенант! Вы увидите, как здесь хорошо! Правда, немного сыровато, но зато столько воздуха, не то что внутри! И куда нам ехать?

— Давай двигай! И без фокусов, милейший, если не хочешь, чтоб тебе влетело!.. Вперед, – проворчал жандарм.

Гракх, не отвечая, тронул с места и, забыв на время о достоинстве княжеского кучера, во все горло запел с акцентом гамена из предместья старый марш солдатов Аустерлица:

Посмеемся? Съежившаяся в глубине кареты Марианна не имела ни малейшего желания смеяться, но этот воинственный марш, распеваемый звонким голосом юного кучера, очень подходил к ее настроению… Она была слишком разгневана, чтобы хоть на минуту ощутить страх перед этим Савари и причинами, из-за которых он приказал всем заставам караулить ее. Когда подъехали к особняку Жюинье, Марианна заметила, что тут тоже кое-что изменилось. Шел ремонт. Повсюду виднелись леса, бочки с гипсом, банки с красками, оставленные рабочими, закончившими трудовой день. Несмотря на это и на поздний час (на колокольне Сен-Жермен-де-Пре как раз пробило десять), множество слуг в сияющих ливреях и других особ сновало во дворе и в прихожих. К тому же вместо того, чтобы проводить Марианну на второй этаж в пыльную приемную, за которой находился небольшой, скудно обставленный кабинет герцога Отрантского, лейтенант жандармерии передал ее высоченному мажордому в красной ливрее и напудренном парике, который величественным жестом открыл перед нею салон первого этажа, салон, где все объявляло об абсолютной верности вкусам хозяина. Массивная мебель красного дерева на позолоченных бронзовых львиных лапах, темно-зеленые обои, тканные золотыми пчелами, помпейская люстра и лепные военные аллегории, повторяющиеся на многочисленных панно. Завершающим штрихом был громадный бюст Императора в лавровом венке на высоком мраморном постаменте, напомнившем Марианне траурную стелу.