Книга Марианна. Книги 1-6, страница 496 – Жюльетта Бенцони

В душе у нее было пусто, голова раскалывалась от боли. Она ощущала, что все ее тело истерзано, и ей не удавалось найти силы, чтобы попытаться уйти отсюда, отыскать карету и вернуться к себе. Что-то сломалось в ней, и, возможно, из-за этого она безучастно смотрела на невероятную сцену опустошения, которую представлял собой разоренный парк. Этот громадный пожар, который за считаные минуты поверг в прах изысканное блестящее общество, оставив после себя только горе и смерть, слишком напоминал ее собственную жизнь, чтобы она не была им глубоко задета. Роковой бал нанес ей последний удар, который она не чувствовала себя способной вынести. И некого было порицать, кроме самой себя. Как могла она быть настолько слепой относительно своих собственных чувств? Потребовалось столько ухищрений, столько борьбы с очевидностью, даже с мнением ее лучших друзей, столько бесплодных сражений с невидимкой, чтобы прийти наконец к этому жестокому исходу, воплотившему в единственном образе, образе Язона, выбравшего другую женщину, неопровержимую действительность, заставившую ее признать: она любит Язона, любила всегда, даже когда считала себя влюбленной в другого, а он казался ей достойным только ненависти. Почему она не сообразила это, когда в девичьей комнате Селтон-Холла он заключил ее в свои объятия, чтобы похитить поцелуй, от которого она почувствовала головокружение? Как она не поняла причину своей радости, когда он появился в подземелье Шайо, своего разочарования, когда он покинул Париж, не простившись с нею, своего волнения перед букетом камелий, принесенным ей в будуар перед тем памятным концертом, своего нетерпения и, в конце концов, жестокого разочарования, когда она напрасно ждала его по дороге в Италию, вплоть до последней минуты перед заключением бессмысленного брака? Ей еще слышался полный сомнения ласковый голос Аделаиды: «А вы уверены, что не любите его?»

О да! Тогда она была уверена в страстном увлечении и гордости, которую испытывала от жгучих цепей плотской любви, связывавших ее с властелином Европы. При внезапном пробуждении, постигшем ее среди всех этих ужасов, Марианне открылась подлинная суть чувства, привязывавшего ее к Императору. Она любила его с гордостью и страхом, с радостью, приправленной восхитительным ощущением запретного плода и опасности, она любила его со всем пылом юности и жадной плоти, открывшей благодаря ему волшебные чары, рождаемые полным единением двух тел. Но теперь она понимала, что ее любовь была создана восхищением и признательностью. Она попала во власть удивительного обаяния, перед которым никто не мог устоять, и когда он покинул ее, вызвав такие страдания, испытанная тогда ревность была жестокой, жгучей, но в какой-то степени возбуждающей. Она оказалась не такой мучительной и тоскливой, как это безумное содрогание всего ее естества перед навеки соединенными Язоном и Пилар. И теперь, когда она потеряла навсегда счастье, которое судьба так долго пыталась вложить ей в руки, Марианна чувствовала, что она также потеряла всякое желание жить.

Более сильное, чем по ее прибытии на бал, ощущение, что она всего лишь пустая марионетка, вернулось к ней вместе с сознанием не удавшейся из-за собственной ошибки жизни. Из-за гордости, безумия и ослепления она позволила Язону бросить ее, вернуться к другой и связать свою судьбу с этой другой. Эта Пилар будет жить с ним в стране, где растет хлопок, где поют темнокожие, это она будет разделять каждое мгновение его жизни, она будет спать каждую ночь в его объятиях, она принесет ему детей…