Книга Марианна. Книги 1-6, страница 830 – Жюльетта Бенцони

Луч света скользнул по полу до начала лестницы: люди возвращались, поместив пленника в надежное место. Они говорили все одновременно, прикидывая, возможно, барыш, который они получат за этого Теодороса. Марианна впервые подумала, что она даже не знает его фамилию и что он должен быть гораздо более важной особой, чем она себе представляла.

Среди освещенных фонарем матросов она узнала их усатого начальника.

Решив как можно скорее покончить с неизвестностью, она встала и подошла к лестнице, загораживая проход и моля Всевышнего, чтобы языковой барьер не стал непреодолимым препятствием.

Ей показалось, что пришел час, даже если это ничему не послужит, прозвучать здесь имени императора французов, которое даже в этих полудиких краях должно иметь немаловажное значение. Возможно, шанс незначительный, но попробовать стоило. Итак, оставаясь верной своей роли, она обратилась к ренегату на французском:

— Не кажется ли вам, сударь, что вы должны объясниться со мной?

Ее чистый голос прозвучал, как пение фанфары. Все сразу умолкли. Их взгляды устремились к тонкой фигуре в светлом платье, стоявшей перед ними с таким благородством в осанке, которое поразило их, хотя они, очевидно, не уловили смысла ее слов. Что касается Николаев Кулугиса, его зрачки расширились, и он присвистнул то ли от восхищения, то ли от неожиданности. Но, к великому удивлению Марианны, он тоже употребил язык Вольтера, хотя и искаженный ужасным акцентом.

— Ага! Ты французская дама? Я думал, это не правда!

— Что же, по-вашему, не правда?

— Именно история с французской дамой. Когда мы поймали голубя, я думал, что это предлог, что за этим кроется что-то интересное, иначе зачем столько усилий ради такой незначительной вещи, как женщина, даже француженка? И мы оказались правы, раз захватили самого важного из бунтовщиков, человека неуловимого, за кого великий султан отдаст свои сокровища, самого Теодороса Лагоса! Это лучшее дело в моей жизни: его голова стоит очень дорого!

— Может быть, я только женщина, — отпарировала Марианна, — но моя голова стоит тоже очень дорого. Я княгиня Сант'Анна, личный друг императора Наполеона и его посланница к моей кузине Нахшидиль, султанше Османской империи!

Этот залп пышных имен произвел, казалось, впечатление на пирата, но, когда Марианна подумала, что уже выиграла партию, он взорвался пронзительным смехом, который сейчас же угодливо подхватили окружавшие его, за что были отправлены прочь лающей командой. После чего Кулугис снова захохотал.

— Я сказала что-нибудь смешное? — сухо спросила Марианна. — В таком случае я полагаю, что император, мой господин, не особенно оценит ваше чувство юмора. И я не привыкла, чтобы надо мной смеялись!

— по… я не смеюсь над тобой! Наоборот, я восхищаюсь тобой: тебе поручили роль, ты ее сыграла прекрасно. Даже я едва не попался!

— Итак, по-вашему, я не та, за кого себя выдаю?

— Конечно, нет! Если бы ты была посланницей великого Наполеона и одним из его близких друзей, ты не болталась бы по морям в платье гречанки, в обществе известного бунтовщика, в поисках корабля, чтобы добраться до Константинополя и там совершить ваши преступления! Ты должна была плыть на красивом фрегате под французским флагом и…

— Я попала в кораблекрушение, — оборвала его Марианна, пожав плечами. — По-моему, это часто происходит в этих широтах!