Книга Марианна. Книги 1-6, страница 90 – Жюльетта Бенцони

Эта диатриба буквально ошеломила Марианну. Неужели он настолько пьян, что несет подобный вздор? Или сходит с ума? В ней поднимался страх перед этим, готовым взорваться, человеком, странным речам которого она не могла найти разумного объяснения. Она решила перекричать его.

— Я ничего не поняла в вашей басне! Я не была в Сэн-Мало, и ваш Сюркуф никогда не интересовал меня. Я же сказала, что никогда не видела его, и если он в Париже…

Оглушительная пощечина прервала ее слова. Она хотела побежать к двери и позвать на помощь, но Жан прыгнул на нее, завел ей руки за спину и сжал их там одной рукой, в то время как другой нанес еще одну пощечину с такой силой, что Марианне показалось, будто ее голова взорвалась. Затем он нагнулся к ней, обдавая винным перегаром.

— Лгунья! Грязная маленькая лгунья! У тебя хватает бесстыдства утверждать, что ты не знаешь его, что ты никогда не видела его? А только что на лестнице ты его не видела, а? Ты его не узнала, когда вся Франция знает его в лицо почти так же хорошо, как и Императора!

Она отчаянно вырывалась, пытаясь освободиться от удерживающей ее жесткой руки.

— Отпустите меня! — голос ей изменил. — Отпустите меня сейчас же, или я позову на помощь! Вы сошли с ума или пьяны; а может быть, и то, и другое вместе! Отпустите, говорю вам, или я закричу!

— Закричишь? Да сколько угодно. Давай!

Чтобы усмирить ее, он выкрутил ей руки и, грубо прижав к себе, погасил крик яростным поцелуем. Марианна едва не задохнулась, но моментально оправилась. Желая избавиться от ненавистного поцелуя, она впилась зубами в насилующий рот… и сейчас же оказалась свободной.

С чувством торжества она смотрела, как ее обидчик прикладывает носовой платок к кровоточащей губе. У него был такой сконфуженный вид, что Марианна едва не расхохоталась ему прямо в лицо. Но сейчас главным для нее было — выставить из комнаты этого отвратительного субъекта. Как смогла она хоть на миг найти в нем какое-то очарование? В этом темном одеянии, которое как-то сужало его широкоплечую фигуру, он был похож на приодевшегося к празднику крестьянина. Он даже казался смешным… Пренебрежительно пожав плечами, она снова направилась к двери, чтобы открыть ее настежь, но он перехватил ее на полпути, и, подняв в воздух, как сверток, бросил на кровать, где прижал ее руки у локтей, а сам присел с краю.

— Не так быстро! Ты от меня так легко не избавишься, милочка!

Марианна с удивлением заметила, что он успокоился. Он даже улыбался, не обращая внимания на распухшую губу.

— Я уже говорила, чтобы вы оставили меня в покое, — начала она не спеша, но было похоже, что он не услышал ее.

Склонившись к ней, он разглядывал ее с сосредоточенностью коллекционера, изучающего редкую монету.

— Какой же ты можешь быть красивой! — сказал он нежно. — Гнев тебе так к лицу!.. Если бы ты видела свои глаза! Они сверкают, как изумруды на солнце! Хотя я знаю прекрасно, что тебе грош цена, что ты только мерзкая маленькая эмигрантка, шпионка, я не могу удержаться от любви к тебе.

— Любви ко мне? — повторила изумленная этим неожиданным заявлением Марианна.

— Вот именно! Это правда, ты знаешь, что я не могу забыть тебя! Я непрерывно думаю о тебе и днем, и ночью! Я вновь и вновь вижу тебя лежащей на соломе с распущенными волосами, ощущаю под пальцами нежность твоего тела… и теперь я могу думать только об одном: ты здесь… я вновь нашел тебя! Я изголодался по тебе, Марианна, и, если ты забудешь все, что нас разделяет, мы останемся навеки вместе!