Книга Невеста Сфинкса, страница 117 – Наталия Орбенина

Петя упал на колени и молил о прощении и любви. Этого ни Серна, ни Аристов уже вынести никак не могли. Не сговариваясь, они вышли вон и посмотрели друг на друга. Стоила ли их любовь, тайная, преступная, страданий этих несчастных?

— Прости меня, – прошептала она и отвернулась.

Он сжал ее ладонь, и так они стояли мгновение. Потому что в следующий миг стены сначала искривились, потом стали прозрачными и словно растаяли, растаял старый дом, улица с прохожими и извозчиками, серое небо и снежная крупа, разом исчез весь Петербург. Снова горячий воздух ударил в лицо, песок зашуршал и легко рассыпался у ног. Взявшись за руки, они стояли на бархане, а рядом во всей таинственной красоте и величии простирался Альхор.

Серна и Егор ахнули и бросились друг другу в объятия. Они стояли, прижавшись друг к другу, не в силах оторваться. Аристов чуть отстранился, но лишь затем, чтобы взглянуть в обожаемое лицо и найти губы, к которым он прильнул жадным поцелуем.

— Альхор не оставил нас, – прошептала Серафима Львовна, – словно даже и не удивленная престранным изменением, словно она ожидала чего-то подобного, как будто так и должно было произойти.

— Теперь мы окончательно убедились в том, что Альхор является тому, кого избирает сам, и не покидает своего избранника, – прошептал ей в самое ухо Егор.

— Как ты думаешь, мы можем войти? – Серафима приложила ладонь к глазам, чтобы солнце не сверкало так нещадно.

Аристов не успел ответить. Гигантские колонны накренились вправо и стали мягкими. Налетевший порыв сухого жаркого ветра подхватил город, он задрожал и стал таять, его рваные кусочки разметались ветром и засыпались песком прямо на глазах.

— Бог ты мой! – прошептала потрясенная Серна и обернулась к Аристову.

За его спиной она увидела дверь комнаты сына, откуда доносились возбужденные голоса и всхлипывания.

— Альхор не оставил нас. Он подарил нам нашу любовь и вернул надежду на счастье. – Она не скрывала радости от чудесного происшествия.

— Это не счастье. Это только призрак его, фата-моргана, – тихо ответил озадаченный Аристов.

— Пусть так, как угодно, если Альхор еще явится мне и тебе и дарует нам любовь, я готова терпеть что угодно! – Серна счастливо улыбнулась.

Аристов не разделял ее радости. К чему такие сложности, если все может происходить в обычной, реальной, жизни, а не в этой зыбкой мистической субстанции. Или черт знает где! Надо только набраться мужества и принять решение…

То обстоятельство, что молодой барин пропал, стало очевидно к обеду следующего дня. Накануне его не дождались к ужину, не явился он и ночевать. Что ж, дело молодое. Мальчик должен познавать жизнь, особенно теперь, когда эта жизнь преподнесла ему столько болезненных уроков. Серафима Львовна начала тревожиться, когда посланный нарочный к Когтищеву пришел с запиской, что кузены уже не виделись дня четыре. Обеспокоенная мать принялась рассылать записки по знакомым, пытаясь узнать, куда запропастился мальчик, который до этого никогда не заставлял ее волноваться.

— Полно, угомонись, – отмахнулся муж, когда супруга поделилась с ним своими материнскими страхами. – Спит небось в каком-нибудь публичном доме, протрезвеет, придет через сутки.

Серафиму покоробила такое грубое предположение о подобном способе излечения от душевных недугов, но она тем не менее почти успокоилась. Прошел еще один день, теперь уже и профессор стал проявлять признаки волнения. Ближе к вечеру в квартире раздался резкий и требовательный звонок. Горничная пошла открывать, но не успела принять верхнюю одежду и представить гостя, как он ворвался сам, прямо в пальто и шляпе, разъяренно размахивая тростью. Серна, глядя в это искаженное яростью и гневом лицо, с трудом узнала в нем Аристова.