Книга Невеста Сфинкса, страница 140 – Наталия Орбенина

— Как он их сделал? – Серна не сомневалась, что автор – Когтищев, – и когда, когда он мог их сделать?

— В том-то и дело, мадам, что он их сделал в Египте. Перед тем, как полезть внутрь пирамиды. На последующих снимках ничего удивительного нет.

После этих слов Серафима посмотрела на полицейского с таким видом, будто он не понимает простейших вещей, как тупой ученик церковно-приходской школы:

— Стало быть, Альхор был с нами уже тогда, но только мы не знали этого! А явился воочию позже. Наверное, он выбирал… – Она задумалась, и так глубоко, что Сердюкову показалось, что Серна опять далеко в своем таинственном пустынном городе.

— Вы говорите так, словно речь идет о живом существе, – Сердюков стал раздражаться. – Как легко все грехи приписать несуществующей мистической субстанции!

— Послушайте, вы, Фома неверующий! Я расскажу вам! – Она сверкнула глазами, метнулась к нему и стала так хороша, что у следователя похолодело в душе.

Серафима стала говорить, страстно, быстро, глотая слова, упиваясь своими воспоминаниями. Она уже не видела перед собой полицейского, стен своей комнаты, своего черного платья, а снова стояла в пустыне, в зыбком мареве, слившись в объятиях с любимым.

Сердюков уже вышел из дома Соболевых, но наваждение рассказа не отпускало его. Он остановился и даже потряс головой, словно желая вытряхнуть из сознания новые образы, рожденные рассказом Серафимы Львовны. В лицо пахнул холодный северный ветер. Как хорошо, как кстати остудить разгоряченную голову! Он сунул руки в карманы и с ужасом выдернул их обратно. Карманы форменной шинели были полны желтого, мелкого, сухого и горячего песку.

Комната хозяина дома на сей раз встретила непрошеного гостя мраком, запахом лекарств и стылой тоской по углам. Соболев снова сидел в кресле, закутанный к теплый плед.

— Я ждал вас, – сухо и без вежливых приветствий сказал Соболев.

— Разумеется, ждали, ведь вы не просто так послали мне книгу, чтобы я на досуге освежил свои гимназические знания по античной истории. Да, вы адресовали ее Северову и предусмотрительно заложили закладкой именно тот миф, который нам надобен, не так ли? И доктор, и я поняли, что вы хотели сказать. Я был бы вам признателен, если бы вы подтвердили мои догадки.

Сердюков удобно расположился в кресле у стола напротив хозяина, вынул книгу, медленно открыл на необходимой странице. Все выглядело так, словно два университетских товарища решили обсудить нечто интересное по исторической части.

— Насколько я знаю, вы всегда говорите своим студентам, что многое из древней мифологии имеет реальные корни, надо только уметь это увидеть. Возьмем, к примеру, мифы о Геракле. Читаем повествование о Лернейской гидре, яд которой был настолько ужасен, что заставлял пузыриться и пылать камни во дворе. Но заметьте, на дворе, залитом солнцем. В темноте же яд не действовал. Всего одна капля сего ужасного яда со стрелы Геракла попала в кровь коварному кентавру Нессу, и тот погиб в страданиях, успев, однако, убедить жену Геракла Деяниру сохранить его кровь. Позже, опять же по наущению покойного Несса, ничего не подозревающая Гераклова жена натерла хитон мужа этой отравленной кровью и передала одеяние супругу. При этом она приказала гонцу, чтобы даже луч солнца не коснулся хитона, прежде чем Геракл его не наденет. И только через несколько часов, когда солнце и жертвенные костры засияли вокруг, пришел в действие страшный яд гидры. Хитон стал жечь знаменитого героя, и он сгорел в нем.