Книга Невеста Сфинкса, страница 57 – Наталия Орбенина

— Господа! Прошу прощения, господа! То обстоятельство, что в местах диких и отдаленных от родины я неожиданным образом встречаю соотечественников, оправдывает мое вторжение в ваше общество. Дозвольте представиться, Северов, Виссарион Иванович Северов, потомственной дворянин, превратностями судьбы оказавшийся в сиих местах.

Он еще раз поклонился и остановился, ожидая ответа. Соболев не любил нечаянных знакомств, однако, разморенный кальяном и усталостью, он милостиво кивнул новому знакомому и представил все общество.

— Не ожидал встретить тут русского, – заметил профессор.

— Да-с, русских путешествующих мало встречается. Все в основном англичане, да где их нынче нет! У немцев тоже появилась мода на египтян. А русских мало, мало, сударь!

— Вы откуда изволите путешествовать, из Петербурга, по морю, в Александрию? Сколько нынче дерут в гостинице в Александрии? Двадцать франков в день? Это по-нашему, что же получается, пять рублей за сутки? Да, чудовищная дороговизна! Со столом, с прислугой, которой еще и не сыскать! Они же такие плуты, такие бестии! За билеты на поездку из Александрии в Каир сколько изволили заплатить? За второй класс по железной дороге по сто три пиастра, то бишь чуть более шести рублей… Э… точнее… – он пошевелил пальцами, словно помогая счету, – шести рублей, семь копеек. Это же разорение! А осел? Раньше стоил три пиастра в час, то есть восемнадцать копеек, а нынче целый франк, что опять же, по-нашему, двадцать пять копеек. Дрожки от станции до гостиницы – меньше пяти франков не берут. Да еще, поди, на чай клянчат, бакшиш по-здешнему, не так ли?

— Да, вы правы, бакшиш и впрямь разорителен! – рассмеялся Соболев, который устал подавать всякому служке копеечку, так что при внимательном подсчете набегала солидная сумма. – Однако вы, судя по всему, тут давно проживаете. Чем изволите заниматься, сударь?

— Я, господа, в прошлой жизни своей занимался весьма почтенной деятельностью, был земской врач. Служил не за деньги, за совесть. Дело свое любил. Да только в один не очень прекрасный день понял, что такие, как я, никому не нужны. Скучная, тоскливая жизнь. Тоска и бедность непролазная. А я ведь был молод, горяч, хотел яркого существования. И вот пустился я по морям и по суше. Где я только не был, чего не видал, кем не трудился ради хлеба насущного, пока сюда меня не прибило. – Северов поморщился и поежился от ночной прохлады. От внимательного взгляда Соболева не ускользнуло, как потерта его одежда, которая когда-то, вероятно, была вполне приличным сюртуком и брюками.

— А нынче чем живете? – задал нескромный вопрос Петя, потягивая кальян.

— А нынче, юноша, я подвизаюсь торговлей древностями. Знаете, поди, такой промысел? – Северов прищурился и рассмеялся. Вот-вот! Доходное дело, коли наткнешься на простаков, коими вы, к вашему счастью, не являетесь.

— Неужто совсем оставили медицину? – недоумевала Зоя.

— Нет, мадемуазель, иногда вспоминаю былые занятия, когда необходимо помочь неимущим. Кроме того, тут я иногда постигаю знания, неведомые европейцу, к слову сказать, не только медицинского толка.

— Конечно, Египет – просто кладезь древних знаний! – воскликнул профессор. – Тут, куда ни ступи, сама история. Я немного вам завидую!

— А, бросьте вы! – Голос Северова снова стал раздражительным. – Древности, тайны! Приглядитесь, и вы увидите ужас разорения и уничтожения вокруг! Что за мерзкий народ! В них нет и капли крови тех, кто создавал эту великую цивилизацию. Бог знает, что там намешано, и арабского, и греческого, и всякой дряни! Вы ищете тут древних городов, а находите только грязные жалкие селения да бездну насекомых, к укусам которых нечувствительна только грубая кожа феллахов. Народишко, доложу я вам, ленив свыше всякой меры, к тому же плутоват и вороват! Поэтому зорко смотрите за всем, что есть с собою. Ничего не кладите на землю. Если вы смотрите арабу на руки, он украдет у вас ногами, зароет в песок и откопает, когда вы удалитесь.