Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 24 – Арина Бугровская

Тут Домна вспомнила, вытащила из-за пояса предмет:

— Малой, твоя штуковина?

— Моя, где ты её взяла? — Малой хотел забрать у матери, но отец опередил, взял в руки, стал рассматривать.

— Что это? Где взял?

— На дороге нашли с Ёрой, когда от пастуха возвращались. Занятная штучка. Коловрат?

— Да не, тут другой узор. Интересный. Где-то, кажется, я его видел.

Тут все заинтересовались находкой, и стали передавать её друг другу. Но никто не мог объяснить значение узора.

— Возьми, — отец вернул предмет сыну. — Да не теряй боле. Раз выпала удача найти, так и береги. Может, сослужит службу.

«Сослужила уже» — усмехнулась про себя Домна, а вслух добавила:

— В одежде твоей была. Видать, бросил за пазуху и забыл, когда рубаху менял. Я и нашла.

Малой снова положил штуку за пазуху.

— Ну, а что молчите? — неожиданно глава семейства поменял тему беседы. — На берегу, да на полях уж костры развели. Пойдёт ли кто гулять нынче? То наперебой просятся, а то ни гу-гу.

— Я, бать, не пойду. Что я там не видел? — Лан зевнул равнодушно. — Спать пораньше лягу. Завтра хочу чуть свет на речке порыбачить.

— Я бы сходила с Тишей, — робко отозвалась Ярина. — Ты, Тиша, как?

— Ну да, там весело.

— Дозволишь, тятя? — вскинула Ярина большущие зелёные глаза.

— Дозволю, если с маткой.

— А что? Сходим ненадолго. На людей посмотрим. Василиса, пойдёшь с нами? — спросил Домна у старшей дочери.

— Нет, не хочу, матушка.

— Ну тогда втроём можно.

— Смотри там, мать.

Домна поняла, молча кивнула.

— Кто есть Жива? Великая матерь, прародительница неба и земли. В стародавние времена она произвела на свет бога неба — Сварога и землю-матушку Макошь. С тех пор и доныне Жива приходит к нам каждую весну и оживляет всё в природе. Деревья очнулись, почки дали листы. Зерно мёртвое легло в землю, родило стебель и опять живёт. Вся земля радуется жизни.

У Сварога же и Макоши родились три огненных сына — первый — Даждьбог — бог Солнца, другой — Перун — бог грозы, молнии и грома и третий сын — бог Огня, это тот огонь, что у нас тута, на земле…

У костра сидел всё тот же Добрыня, только изрядно постаревший, и вёл всё те же неспешные сказы. Волосы его лёгким белым облаком опускались на плечи, простое очелье всё так же защищало лицо от прядей.

— Даждьбог ездит по небу на колеснице, а колесницу тую везёт четвёрка коней. Кони белые-белые, а крылья золотые. Несутся по небу, что птицы. А Даждьбог сидит в колеснице и смотрит за порядком на земле, чтобы не было всякой неправды В руках у него огненный щит, который светит нам, то бишь солнце. Потому у нас день. И несут кони Даждьбога до края земли, до моря-океана. Далее он переправляется через океан в нижний мир — Навь. Теперь уже не на колеснице, а на ладье, и везут его птицы — лебеди, гуси, утки. Как доплывёт туда — там день. Днём он у нас, а ночью тама, на том свете.

— А вот коловрат, он от Даждьбога? — вокруг костра сидели старые и малые. Лябзя тоже тут была, как всегда любознательная. Но сейчас коловрат её интересовал не только из праздного любопытства.

— Если посмотришь, прищурившись на солнце, то ты его и увидишь. Поняла?

— Поняла, — с благодарностью сказала Лябзя. — Завтра посмотрю.

— Ишь ты, седая макушка интересуется, — раздался злобный шепоток. — Ей бы дома сидеть, а она тута ещё тарантит. Того и гляди в хоровод пустится. И куда это общество смотрит.