Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 4 – Арина Бугровская

Действительно, вскоре двухмесячный щенок, визжа и кусаясь, норовил вырваться из её крепких рук, ну да она его быстро усмирила. Потом быстро пошла прочь.

Вскоре наткнулась на неширокий лесной ручей. Женщина жадно попила воды, умылась. Поколебалась немного, дать или нет этой же воды малышу. Сдержалась. Теперь есть лучший вариант для подкрепления его сил.

Женщина понимала, что волки возьмут её след и поэтому сняла поршни и онучи и долго шла по щиколотку в холодной воде ручья. Так на некоторое время можно сбить волков со следа.

Всё. Теперь пора ей исполнить свой долг. Женщина постаралась всё положенное сделать быстро. Вместо материнского сосца — мизинец, вместо молока — кровь волчонка. Малыш жадно сосал её мизинец, а она пускала тонкую струйку по своему пальцу ему в рот. Получилось! Женщина почти ликовала. Малыш жадно пил, кровь пузырилась у него на губах, а глазки блестели оживлённо и с интересом.

Наелся.

Женщина быстро соорудила из подручных материалов столбик, на него уложила голый череп волчонка по направлению к восточной стороне, завязала ему глазные впадины длинным куском его же шкуры, положила лапу под череп, при этом непрерывно что-то нашёптывая — это должно угасить желание волков мстить за своего детёныша.

Когда всё было готово, она услышала рвотные звуки. Перепуганно обернулась к ребёнку. Того рвало кровью. Она схватила его на руки, пытаясь изменением положения дитя остановить процесс. Но оказалось бесполезно. Маленького сотрясала одна судорога за другой, до тех пор, пока последняя капля крови не вышла из его организма. Потом он заплакал тихо и обижено.

Женщина впервые испугалась. Она поняла, что времени у неё почти не осталось. И побежала.

Вскоре вся семья из рода Видборичей собралась в избе за завтраком. Девушки спустились из своей горницы под неодобрительные взгляды отца.

— Спите долго, — буркнул он.

Ярина и Тиша виновато опустили головы, смирно прошли на свои места. После краткой молитвы все приступили к трапезе.

— Да они опять жгли лучины до поздней ночи, — чуть насмешливо продолжил прерванную было тему брат Лан.

— Мы пряли, — робко возразила Тиша, за что и получила несильный щелчок по лбу от матери.

— Ягода калина сама себя хвалила: я-де с мёдом хороша. Видела я вашу пряжу. У Ярины хоть что-то получается, а тебе, Василиса, должно быть совестно! — Домна возмущённо обернулась к старшей дочери. — Какова пряха, такова и рубаха. Ладно, что мать одевает, а если бы свои наряды носила, стыдно людям в глаза смотреть было бы.

— А пускай на свои рубахи смотрят!

Домна от таких дерзостей застыла с крынкой в руках, не дойдя до стола. Девочки ещё ниже склонили свои повинные головушки, и даже Лан опешил от нахальства сестры. И только старая баушка сосредоточенно катала в своём беззубом рту какой-то особо вкусный кусочек и никак не отреагировала на выходку Василисы.

— Цыц! — Ивар нахмурил брови. — Не доросла ещё, чтобы людям глаза завязывать.

Далее ели молча.

На широком деревянном столе, покрытом белой льняной скатертью с красными узорами по краям, стояла нехитрая, но вкусная и сытная еда: хлеб, как водится, в центре стола, поломанный на крупные куски — резать нельзя, лежал на хлебном полотенце, котелки с дымящимся вкусным паром, один с кашей и мясом, другой — с пареной репой, яйца варёные, да молоко топлёное — варенец.