Книга Тайна сердца, страница 127 – Арина Теплова

Они вернулись только к ужину. Почти три часа молодые люди катались по полям, еще пару раз останавливаясь для отдыха. Лишь когда стало темнеть и похолодало, Илья решил, что пора возвращаться в усадьбу. Когда Даша вошла в свою спальню, Анюта, сидящая на стуле, быстро отложила свое шитье и, вскочив на ноги, воскликнула:

— Наконец-то, барышня!

Медленно пройдя в комнату, Даша, словно в каком-то заторможенном сне, начала неторопливо стягивать перчатки. Ее взор, стеклянный, безмолвный и пустой, показался Ане ненормальным. Горничная начала помогать девушке раздеваться, расстегивая бриллиантовые пуговички на ее шубке.

— Сильно замерзли? — спросила пытливо Анюта, внимательно смотря в лицо Даши, которая, чуть прикрыв веки, пребывала в каком-то оцепенении. — Что-то вы совсем бледная, и шляпка криво сидит.

— Она упала, — ответила Даша тихо, вытянув длинную шпильку из светлых волос, и отдала треугольную шляпку Ане.

— Как же так? Я очень хорошо закрепила ее, барышня, не могла она упасть, — удивленно произнесла Аня, нахмурившись. — А волосы, что так растрепаны? Ветер был сильный?

В ответ Даша лишь промолчала, чувствуя, что просто не в состоянии отвечать. Все ее душевные силы за последние часы ушли на то, чтобы играть нежеланную роль. Всю верховую прогулку она улыбалась, молчала, уступала Илье. Позволяла себя целовать, когда он хотел и сколько хотел. И не сопротивлялась даже, когда его неумолимые руки обнимали ее стан, дерзко лаская плечи, волосы, спину. Однако в эти моменты Даша хотела закричать на молодого человека, оттолкнуть его и вырваться из его объятий. И сказать, что он не имеет права целовать ее подобным образом, но не могла. Она чувствовала, что малейшее ее сопротивление будет встречено Тепловым в штыки, и он разозлится.

— Да что случилось-то, барышня? Что с вами?!

— Даже и не спрашивай, — ответила Даша горько, снимая шубку. Только теперь выйдя из того оцепенения, в которое она себя вогнала, чтобы контролировать свои настоящие эмоции, девушка всхлипнула и, закрыв лицо ладошками, упала на кровать и разрыдалась.

— Батюшки, барышня! — опешила Аня, которая стояла рядом с нею и испуганно смотрела, как стройное тело Даши в шоколадной амазонке сотрясается в конвульсиях. — Да что же это? — лепетала горничная удрученно, ничего не понимая.

Словно тяжелая маска спала с нее, и Даша смогла вволю наплакаться и побыть самой собой, той самой несчастной девушкой, в которую превратил ее Теплов своими действиями и угрозами. Даша проплакала, наверное, около четверти часа, и когда горестные конвульсии стали понемногу стихать, Анюта, которая почтительно стояла рядом, села на кровать и начала осторожно ласково гладить девушку по спине.

— Поплакали, и будет, — успокаивала горничная. — Теперь легче станет.

— Не станет, Анюта, — пролепетала Даша и, повернувшись к Ане, села на кровати, а затем встала. — Помоги мне, милая, раздеться.

— Конечно, барышня, — кивнула та, так же вставая с кровати, и начала расшнуровывать платье девушки. — Илья Григорьевич обидел вас, что ли? Кричал на вас?

— Еще хуже, — невольно вымолвила она, пытаясь распустить густой длинный хвост волос, который падал на ее плечо.

Вид этих светлых локонов просто терзал душу Даши. Поскольку до сих пор в ушах девушки звенели слова Ильи, произнесенные им на предпоследней их стоянке. Тогда молодой человек, уткнувшись своим лицом в ее волосы, долго стоял, вдыхая их аромат, и проворковал: «Волосы у тебя такие мягкие и шелковые…».