Книга Княгиня Имеретии, страница 123 – Арина Теплова

— Это весьма печально, что ваш дядя никогда не любил, – сказал грустно Амир.

— Согласен, – кивнул Немиров. – Правда, моя матушка сказывала, что во время службы на Кавказе дядя любил одну местную девушку-грузинку. Но ее семья была против их союза. И та девушка испугалась ехать за ним в Россию, оттого ничего и не вышло.

— Это она испугалась? – не выдержав, вымолвила Верико первую фразу с начала разговора молодых людей.

— Матушка, успокойтесь. Ведь Александр Дмитриевич не знает всех подробностей, это лишь слухи.

— Ну да, сударыня, ваш сын прав, – сказал Немиров. – Всю правдивую историю может рассказать только мой дядя. Однако он не любит говорить о своей службе на Кавказе. После этого он становится замкнутым и неразговорчивым.

Через пару часов коляска князей Асатиани вместе с джигитами, которые были верхом, подъехала к указанному особняку. Александр уже приготовился выйти, заявив:

— Вот мы и приехали. Еще раз благодарю вас, сударь. Я ваш должник.

— Могу я теперь попросить вас в ответ об одолжении? – спросил Амир.

— Да?

— Вы можете представить меня своему дяде?

— Не надо этого делать, сынок! – воскликнула Верико.

— Матушка, я хочу этого.

— Конечно, я с удовольствием представлю вас дяде, – улыбнулся в ответ Александр.

Едва молодые люди скрылись в большом помпезном особняке, Верико не смогла более сидеть в карете. Осознание того, что в этом доме, всего в нескольких шагах от нее, находится Петр Литвинов, вызывало в ней нервную дрожь. Она безумно хотела увидеть его хоть на краткий миг и отдала бы многое, чтобы пойти туда вместе с сыном. Но княгиня боялась кому-то показать свое истинное желание. Оттого, трепещущая и нервная, она вышла из кареты и начала медленно прохаживаться у экипажа, то и дело бросая украдкой взоры на окна двухэтажного особняка.

— Георгий Петрович Асатиани, – произнес Амир, впиваясь горящим взором в волевое моложавое лицо полковника Литвинова, который сидел в кресле. Александр уже уведомил Амира, что Петр Николаевич увечен и оттого не может вставать на ноги.

В глазах Петра Николаевича появилось недоуменное выражение, и он удивленно спросил:

— Вы имеретинец?

— Да, ваше высокоблагородие, – ответил Амир на чисто русском языке.

— Не в родстве ли вы с теми князьями Асатиани, где глава рода Леван Тамазович Асатиани?

— В каком-то роде. Я воспитывался в его доме, – ответил Амир.

В гостиной находились сестра полковника, его племянница Екатерина и Александр.

Литвинов окончательно опешил от слов молодого человека и попросил:

— Прошу вас, милостивый государь, подойдите. – После того как Амир остановился в трех шагах от полковника, Литвинов произнес: – Вы очень хорошо говорите по-русски.

— В доме Левана Тамазовича говорили по-русски, я хорошо выучил язык.

— Как теперь поживает Леван Асатиани? В молодости я знавал его. Его жена… – Литвинов запнулся и, сглотнув ком в горле, тихо продолжил: – Его жена, Верико, была невероятно красивой девушкой.

— К сожалению, Леван Тамазович умер прошлой осенью.

— Вы хотите сказать…

— Леван Асатиани был убит в своем дворце четыре месяца назад горными племенами сванов, с которыми мы несколько десятков лет враждуем, – на одном дыхании произнес Амир.

— А его жена? – вымолвил глухо Литвинов, замирая. – Верико Ивлиановна… она… – полковник замялся, не в силах вымолвить страшную фразу.