Книга Княгиня Имеретии, страница 59 – Арина Теплова

Верико ничего не ответила на гневный выпад Левана. Она лишь холодно без эмоций посмотрела в злое лицо старика-мужа и, развернувшись на каблуках, стремительно вышла из комнаты князя.

Сжимая от злости и гнева кулачки, княгиня шла по мрачному коридору в сторону дальнего тайного выхода и шептала себе под нос:

— Будь ты проклят, Леван. Будь проклят… – она прошла мимо высоких колонн, спустившись с крыльца, на ходу застегивая на груди плащ. Устремилась через пустынный сад в сторону гор. Она лепетала сама себе гневные страшные фразы: – Они все умрут… и Леван, и его выродок… и эта девка, из-за которой Амир разрушил всё… умрут… клянусь! Я не позволю им убить моего мальчика… не позволю…

Решение, кровавое, жуткое и дерзкое, уже созрело в голове Верико, и она, стремительно ступая по темной влажной траве, смотрела ненормальным горящим взором вперед, уже отчетливо зная, что делать и как поступить…

Софья быстро переоделась и попыталась выйти из комнаты. Но наткнулась на двух джигитов, которые стояли у дверей, загораживая проход.

— Мне надо выйти, – невнятно пролепетала Софья по-грузински.

— Вас не велено выпускать из комнаты, госпожа, – тут же отрезал один из них так же по-грузински, сверкая на нее черными глазами.

— Приказ Левана Тамазовича, – добавил другой.

Софья, удрученная, вернулась в комнату и просидела там до вечера. Никто не приходил к ней. Не зная, чем закончился разговор Амира и князя, она весь оставшийся день изнывала от неизвестности. Вечером, не выдержав напряжения, она вновь попыталась выйти из спальни, спросив джигитов, может ли она поговорить с князем Асатиани или с мужем. Один из неприятных мужчин ответил ей, что Леван Тамазович не желает ее видеть, а Серго уехал. Тогда Софья попыталась пройти мимо мужчин, но джигиты насильно заволокли ее обратно в спальню, с угрозой заявив, что если она не угомонится, то ее спустят в холодный подвал.

Последующие дни к Софье никого не пускали, даже горничную. Еду ей передавали охранники-джигиты. Лишь на третьи сутки на пороге ее спальни появился Леван Тамазович и без предисловий, сверкая на девушку гневным взором, процедил:

— Вы опозорили имя моего сына! И запятнали наш род позорной связью с презренным азнаури! Ваше преступление карается в наших краях смертью! – Софья похолодела от его слов, и старый князь, видя ее страх, продолжил уже более спокойно: – Но деньги и влияние вашего отца при дворе императора нужны мне. Оттого я вынужден смириться с позорным фактом вашей измены. Но отныне вы будете сидеть под замком. Чтобы у вас не было более соблазнов.

— А Георгий Петрович? – тихо пролепетала Софья.

— Он пока жив.

— Пока? – спросила она, и ее горло сковал удушливый страх.

— Да, он жив. Но только благодаря Верико. Она не дала мне изрубить его на куски немедленно, когда этот выродок нагло заявил, что он отец вашего ублюдка. Георгий пробудет в темнице до суда, затем его казнят. Я в этом не сомневаюсь. Ибо он сам признался во всем!

— Но…

— Я более не намерен говорить с вами. На вашем месте я бы замаливал свои грехи и думал о том, как привлечь на свою сторону Серго. Мальчик очень недоволен вашим несносным поведением. И молите Бога, чтобы Серго простил вас. Если этого не случится, мне придется точно отослать вас с позором в Петербург, как блудницу, опозорившую имя своего отца!