Книга Ядовитый соблазн, страница 55 – Эрика Адамс

Всего днём ранее перед ней маячила участь обезглавливания на плахе, как привилегия особе её ранга, дарованная щедрой королевской рукой взамен повешения. Немногим позднее она в числе прочих узниц оказалась перехваченной бандой головорезов, желавших позабавиться с девицами… Сейчас же она стояла на пороге охотничьего домика, все еще не в силах решиться на позорные для неё условия этого равнодушного мужлана. Выбор есть всегда, хохотнул голосок. Ты можешь, отказавшись, пойти прочь и в лучшем случае замёрзнешь насмерть. Если только раньше тебя не обнаружат ублюдки, которые не будут церемониться, а сразу примутся разделываться со своей добычей, как расправились с той бедняжкой прямо на её глазах. Хохоча, вытащили из повозки, разодрали платье и, нагнув несчастную над стволом поваленного дерева, выстроились в очередь, охаживая её под громкие крики и рыдания жертвы.

— Хорошо, — едва слышно прошептала Эмилия, скрипя зубами от досады.

— Ты что-то сказала? Я не расслышал, — мужчина так резко обернулся на звук её голоса, что она вздрогнула от животной, хищной грации, которой было наполнено это движение.

— Хорошо, — еще раз повторила девушка, понимая, что он всё прекрасно услышал еще с первого раза, но сейчас упивается моментом, смакуя вкус собственной победы и её унижения.

— Звучит неубедительно, — мужчина потянулся, закидывая руки за голову, всё так же не снимая капюшона, скрывающего большую часть его лица.

— Я согласна на ваши условия в обмен на кров и защиту, — как можно чётче и громче выговорила Эмилия, трясясь уже не только от озноба, но и от унижения, наполнявшего её до краёв злостью и негодованием. От унижения, с которым она была не в силах совладать, с которым ей теперь предстояло жить, исполняясь презрением к самой себе.

— Прекрасно, — мужчина поднялся, закидывая ремень ружья себе на плечо, и раскинул руки в гостеприимном жесте, словно собирался стиснуть девушку в своих объятиях. И едва она облегчённо вздохнула, радуясь тому, что сможет, наконец, отогреться, он вымолвил:

— Раздевайся.

— Что? — она неверящим взглядом уставилась на мужчину, на глазах навернулись предательские слёзы. Так быстро стребовать расплаты мог только негодяй, по чести ненамного превосходящий тех головорезов, от которых ей чудом удалось ускользнуть.

— Раздевайся, — мужчина в два счёта пересёк пространство домика и встряхнул её за плечо, словно мешок, — и поскорее.

Покрасневшие от холода пальцы вцепились в грубую материю платья, покрытую коростой грязи. Всё её существо взбунтовалось против этого. Мужчина хмыкнул и достал из-за пояса нож с длинным широким лезвием, распарывая им материю сверху донизу, и грубо стянул платье вниз.

— Нет! — сдавленным голосом вскрикнула Эмилия, пытаясь удержать обрывки платья, прикрывая ими грудь, и получила в ответ чувствительную затрещину.

— Дура, я не пущу тебя дальше порога в этом грязном трьяпье, — он всё же выдернул материю из скрюченных пальцев, брезгливо отбрасывая её в сторону, — в том углу таз, а рядом с печью котелок и ведро с водой. Умойся.

И видя, что она всё ещё медлит, схватил её за плечо и толкнул вперёд, сердито проронив:

— Если передумала, дверь за твоей спиной. Можешь отправляться за неё прямо сейчас, в том виде, в котором находишься.