Онлайн книга «Нарисованная любовь»
|
Дженни отвернулась, скрывая зардевшиеся лицо. Они расстались. Не доезжая до имения Райсов, отпустили лошадей и, держась за руки, побрели по росе. — Я не хочу больше ждать, — сказал Артур. — Давай срочно поженимся. Ожидание бессмысленно, я больше не хочу без тебя. — Артур, — Дженни протянула ему обе руки, — ты говоришь те слова, о которых я мечтала. Зачем нам испытательный срок? Что не ясно? — Дженни, моя милая Дженни, я тебя так люблю. В разлуке это особенно ощущается, может, судьба поэтому и устроила нам такую паузу, чтобы мы поняли, насколько нужны друг другу. Скоро вернётся отец, он не откажет мне и начнёт договариваться о свадьбе. Осталось совсем немного. Они обнялись, скрепляя свои желания. — Представляешь, — шептал Артур, — не надо будет выбирать время, чтобы увидеться. Все время вместе. Утром ты со мной — мягкая, разомлевшая ото сна. Днем твой смех раздается сразу во всех уголках дома. Вечером только мы и больше никого вокруг, чинно пьем чай и бесконечно смотрим друг на друга влюбленными глазами. Артур подумал, что не включил в понятие «он и Дженни» ночь. Ночь — это когда полыхает тело Алисии, а он сходит с ума от этого жара. Нет…стоп… — Давай останемся здесь насовсем, — проговорила Дженни, — будем стоять и стоять, ты — говорить, я — слушать песню слов. — Нет, — покачал головой Артур, — время замрёт, а я хочу поторопить его, чтобы ты стала только моей. Дженни с улыбкой смотрела на него. Милый, родной, любимый, но любила по-другому: мыслями, глазами. С Эдвином не так. К нему хочется прикасаться, обнимать, целовать. А с Робертом?.. — Ты чего? — спросил Артур, заметив в глазах мелькнувшее удивление. — Мысль, которую не успела поймать, — тихо ответила Дженни. Обманула. Удивление пришло от того, что вровень с Артуром и Эдвином она поставила Роберта. Почему? От того, что он сейчас больше других возится с ней? Чувство собственности на всех мужчин, которые её окружают? Ну, что бы это ни было, раз уж так получилось, то Роберт — это когда хочется, чтобы не ты, а тебя обняли, прижали, пожалели. С Артуром она чувствует себя мамой, можно пожурить, приласкать, наказать. С Эдвином — ученицей перед строгим экзаменатором: как отнесется к её поведению, как бы не сказать лишнего, не показаться навязчивой. А с Робертом можно быть самой собой, поплакать, когда хочется, поцеловаться без смущения — настоящий друг! Должен ли таким быть любимый? Ох, ничего она, оказывается, не знает, разбрасывает чувства вокруг себя, рвется добиться того, чего не может пока четко обозначить. — Поедем? — спросил Артур, удивленный отстраненностью ее лица. — Да, да, замечталась о девичьем, — скрывая смущение, засмеялась Дженни. — Уже недалеко. Давай наперегонки. Это — чтобы не разговаривать, а еще, чтобы освежить разгоряченное внутренним размышлением лицо. Они так и влетели во двор, почти вровень, но Дженни, спрыгнув, заявила: — Я выиграла! И счастливо засмеялась. — Рада тебя видеть такой счастливой, — шепнула Ани, обнимая ее. Дженни крепко обняла сестру, шепнула: — Соскучилась. И Эдвина обняла крепко и, объясняя свой жест, вновь рассмеялась и громко пояснила то же самое: — Соскучилась. В теле и голосе — лёгкость. Неужели освободилась? Написала письмо, как поставила точку. Это и нужно было сделать: закончить предложение точкой. Иначе теряется смысл, незавершенная мысль летит без остановки. Грустно. Это то, что осталось от любви к Эдвину. Грусть от несбыточности девичьих грёз, тихая печаль, а не горе, ни грань, за которой ничего нет. Безнадежность и чувство огромной потери жило в душе ещё в тот момент, когда писалось письмо, но с каждым словом по капле просачивалось на бумагу, освобождая душу от тяжести. Наверное, это понял и Эдвин: ему давно знакомо чувство доверяться строчкам на листке. Поэтому смотрит такими улыбающимися глазами, в которых, как и у Ани, радость, что она вернулась. |