Книга Ворон Хольмгарда, страница 104 – Елизавета Дворецкая

Арнэйд рассмеялась:

— Он не назвал тебя Йорой, он сказал «йора» – это значит «ладно, хорошо» по-мерянски.

— О! А что такое «маша нам?». Вы часто это говорите, но я не заметила, чтобы нам кто-нибудь махал…

— Ма – шанам, «я думаю».

— Ну вот, я теперь знаю уже шесть слов по-здешнему… – Снефрид что-то подсчитала на пальцах и покачала говолой: – Нет, пять. Я забыла, как будет «корова».

Пока волосы сохли, Снефрид наконец рассказала о себе. Ее отец, тоже Асбранд, как предок, приютивший на ночь деву альвов, был известным резчиком рун, делал амулеты и поминальные камни, все его уважали. Гуннар, отец Ульвара, был торговым человеком, жил по соседству и много лет дружил с Асбрандом. О том, что Ульвар женится на Снефрид, отцы договорились, когда те были еще детьми; то есть Ульвар был подростком, а Снефрид, моложе его на пять лет, совсем девочкой. Но они не возражали: Ульвар был хорош собой, весел и всегда умел ее позабавить, а Снефрид держалась не по летам разумно, чем внушала ему уважение. Свадьбу справили, когда Ульвару исполнился двадцать один (как сейчас Виги, вставила Арнэйд), и его отец впервые отправил его одного с товаром на остров Готланд. Той же зимой Гуннар умер. Жена его умерла уже давно, и Снефрид каждое лето жила на своем хуторе одна, пока Ульвар ездил по торговым делам. Но у нее хватало и скота, и челяди, и здравого смысла, а если что, ей помогал советом отец, благо жили они поблизости друг от друга.

Что Ульвар охоч до игры в кости, Снефрид знала с детства, но пока он проигрывал красивые камешки или лепешки, беды в этом не было. Бедой запахло, когда однажды он проиграл в Хедебю все серебро, вырученное за груз точильных камней и оленьих шкур. Голод им не грозил, но лето прошло без прибыли. Напрасно Асбранд пытался увлечь его хитрой игрой в тавлеи – Снефрид тоже выучилась, надеясь заохотить мужа, – Ульвар не любил долго думать, его возбуждала и влекла возможность узнать, благосклонны ли к нему норны вот прямо сейчас… Ни уговоры, ни убеждения, ни рунические палочки не помогали.

Кончилось тем, что он лишился корабля с товаром, когда и то, и другое, принадлежало ему лишь на треть. Весть о том, что Ульвара ограбили в море викинги и все отняли, привезли другие люди, сам он в родных краях показаться не посмел и исчез. Три года Снефрид вовсе не знала, есть ли у нее муж и где он. Его хутор пришлось продать, чтобы отдать долг за товар, и Снефрид вернулась к отцу. Фроди Лосось и Кальв Овчар – те люди, чье имущество пропало вместе с Ульваром, пытались подать жалобу на тинг, чтобы им возместили стоимость пушнины, но жалобу не принимали, пока они не могли представить свидетелей, что товар был Ульваром проигран.

Минувшим летом к Снефрид однажды приехал некий человек и передал весть, что ее муж поселился в Гардах, вернее, в Мерямаа. Ульвар оказался жив, но возвращаться когда-либо домой явно не собирался.

Асбранд в то время был тяжело болен. Видя, к чему идет дело, он велел Снефрид продать его хозяйство, а самой уезжать. У них не имелось больше никакой родни, и ей не у кого оказалось искать поддержки, кроме как у внезапно вернувшегося из Хель мужа. Когда Асбранд умер, Снефрид продала его хутор и осталась с четырьмя сотнями серебра, с одной рабыней, за которую все равно много не дали бы, и таким количеством вещей, чтобы унести вдвоем. Вскоре Снефрид пустилась в путь: в Бьёрко нашлись надежные люди, идущие в Альдейгью и Хольмгард, и они взяли ее с собой. Но в Хольмгарде пришлось задержаться: раньше зимы никто оттуда в Мерямаа не собирался. Однако ее жизнь и путешествие всем показались настолько необычными, что Олав и Сванхейд были рады дать ей пристанище.