Книга Ворон Хольмгарда, страница 80 – Елизавета Дворецкая

— Ну, она… облетит же.

— Ну и что? Конечно, яблока мы не дождемся, но это знак! Ты понимаешь – это боги дают нам знак, что у нас… у меня… – По новой привычке Вито положила руку на живот, тогда еще почти не заметный под шубой. – Что у него…

Она хотела намекнуть, что чудо цветущей на краю зимы слишком молодой яблони обещает счастье будущему чаду, но боялась сказать об этом вслух. Она стала очень чувствительна к приметам и оберегам, боялась лишнего слова и лишнего шага, избегая сглаза, и мать ее в этом поддерживала. А Свен подумал о другом: сама Вито со своим драгоценным бременем под куньей шубой была как эта яблоня с цветком посреди серо-бурой осенней земли.

— Ой! – Вдруг Вито вытаращила глаза и покачнулась.

Глаза ее расширились, на лице возникло изумление. Свен невольно подался к ней, и она схватила его за руку.

— Что с тобой?

— Он… – Вторую руку Вито все прижимала к животу. – Он… он там шевелится! Я чувствую! О…

Она закрыла глаза, потом опять открыла, и под пеленой слез потрясения ее светло-серые глаза сияли ярче звезд.

— Это его душа! – Взгляд Вито с обожанием и трепетом обратился к цветку. – Она… пришла!

Свен знал: плод начинает шевелиться, когда в него вселяется душа. Наверное, срок тому подошел. Его наполняло смешанное чувство: смущение, волнение, как будто он случайно увидел нечто важное, священное, но не предназначенное для его глаз. И подумалось: а ведь тот неведомый сын, о котором он стал думать, едва разобравшись, что за добычу послали ему боги войны, из неясной мысли, из далекого ожидания прямо вот сейчас становится уже почти настоящим человеком.

Они стояли, прижавшись друг другу, возле яблони с ее единственным цветком, и, поверх головы Вито глядя на яблоню, Свен отчетливо понимал: их тут уже трое.

… Этот третий появится на белый свет в самом конце зимы – мать так высчитала. Стало быть, если Свен хочет сразу его увидеть, ему нужно вернуться домой через три месяца. Сейчас, когда миновал «новый йоль» и селения вокруг Хольмгарда с размахом отметили Карачун, дружине Олава пришла пора отправляться в дань – по землям словен, чуди и мери. Три месяца – самый малый срок, в который можно совершить обычный обход по Мерянской реке до Силверволла, до Арки-Варежа – мерянской столицы на Неро-озере – и обратно. А случись где какая задержка – и дитя появится без него. Его не уговоришь подождать.

— Но пусть бы туда поехал один Велерад! – упрашивала Вито, когда в начале зимы Олав стал обсуждать с дружиной предстоящие дела. – Для него это подходящее дело, ведь там сидит его тесть! Он им родич, они будут рады, если он им расскажет, как тут поживают Илетай и дети! Тебе они куда меньше обрадуются!

— Допряма так, – подавляя вздох, согласился Свен. – Мне они куда меньше обрадуются… и совсем не обрадуются, если правду сказать. Но в тех краях… нужна крепкая рука. Велько им родич – он не сможет, если вдруг что случится…

— Что случится? – Вито широко раскрыла глаза. – Там ведь не будет никакой войны?

— Нет. Никакой войны я не жду. – Свен не собирался ее пугать, тем более что и правда могло обойтись. – Но, понимаешь, чтобы войны точно не было, они должны увидеть меня!

Вито вздохнула и промолчала. Она не понимала, что происходит – никто ей ничего не объяснял и в ее присутствии мужчины эти дела не обсуждали, – но верила: там, где будет Свен, все пойдет по его воле. Он такой. Он и раньше был сильным человеком, умеющим подчинять, а после похода прошлой зимы, когда он привез в Хольмгард немало серебра и дорогих вещей, полон и скот, а еще горшок с прахом погребального костра своего старшего брата Годреда, он словно одеревенел душой. Ему было двадцать пять, но ощущение силы и зрелости, как телесной, так и душевной, делало лишним подсчет его лет. Не сказать чтобы он стал мрачным, злобным, грустным или молчаливым. На вид он остался почти прежним, но Вито чувствовала, что где-то в глубине его души образовалось нечто твердое. Некий камень, которым он закрыл источник боли, но и радость сквозь этот заслон с трудом находила путь в его сердце.