Онлайн книга «В полночь упадет звезда»
|
Ночь Горыня провела на полу, на постельнике, возле лавки, где спала Яворина. Та жила в избе с самым младшим из своих сыновей, Толинегом. Тот женился лет семь назад, о чем говорил возраст его детей – это они наполняли бабкину избу гомоном и суетой, будто стая воробьев. Остальные сыновья и часть женатых внуков населяли Новое Круглодолье, и когда женщины и девки по вечерам собирались к бабке прясть, самым младшим приходилось сидеть на полу и на полатях. Старший сын, Твориня, был почти глух, слаб здоровьем и от этого выглядел мало не ровесником своей матери; вторая его жена, Будана, была заметно моложе и управляла его домом. Второй и третий сыновья, Стоян и Радовед, друг на друга совсем не походили: Стоян был невысок и белобрыс, а Радовед – на голову его выше и рыжеват. Как рассказала Яворина, в последние годы их жизни в Старом Круглодолье хлеба с истощенных полей не хватало, ее старшие сыновья в детстве голодали и плохо росли. Радовед и Толинег родились уже после переселения в Новое Круглодолье и кормились лучше, оттого и выросли выше и крепче. На другой день Яворина посадила Горыню около себя и приступила к обстоятельным расспросам. — Рассказывай, что по хозяйству делать умеешь? — Косить могу, – начала перечислять Горыня, – стога метать, сено возить. Молотить. Зерно тереть. Белье мыть. Лес валить. Она могла еще и жать, и вязать снопы, но об этом умолчала: этого девке делать не положено, и будь жива ее мать, к серпу ее бы не подпустили. — Вот как! – хмыкнула Яворина. – Да ты отрок или девка? — Она девка, – робко доложила одна из ее внучек – Горыня еще не запомнила их по именам, да и в лицо различала неуверенно. – Мы с нею в баню ходили. — А чего ж она ловка в таких делах, где мужики работают! Ты прясть умеешь? Ткать? Шить? — Умею! – Горыня вспомнила, что забыла самое главное. – И еще… лихорадок заговаривать, утин засекать, – шепотом добавила она. – Меня в дороге научили… мудрые люди. Яворина слегка нахмурилась: путешествие Горыни из такой дали казалось ей делом очень странным, да так оно и было. Горыне пришлось признаться, что это за грязный горшок у нее в санях, и попросить разрешения, как весна придет, насыпать для батюшки могилку невеликую на здешнем жальнике. — Ин ладно, – Яворина благоразумно не стала углубляться в это дело, чтобы не узнать еще чего-нибудь нехорошего. – Ты давно взрослая, недоросточком тебя не назовешь, – при этом девки захихикали, – что же Оздравка тебя замуж не выдала? Горыня открыла рот, вздохнула… — Был один жених, – выдавила она, отгоняя неприятные воспоминания. – Да… сбежал. Говорят, в Волынь или Устилог, пристал к людям торговым да к варягам убрался. А то, говорил, задразнят насмерть… из-за меня. — Видать, девки над тобой насмешничали, а отроки сторонились? – догадалась Яворина. Горыня не ответила. — Уж не знаю, где мы тебе жениха сыщем… – качнула головой Яворина. – У нас тут тоже люди как люди… На лице ее отразилась озабоченность. Будучи матерью рода, она руководила устройством судьбы всех младших – детей, внуков и внучек. Если бы кто-то из парней остался бобылем или дочь – девкой, для бабки это была бы позорная неудача, которой она стыдилась бы перед людьми при жизни и отвечала перед собственными дедами после смерти. Еще вчера ей ничего такого не грозило – круглодольские девки были здоровы, красивы, дельны и разумны. И вот появилась среди них такая, с какой не знаешь, что и делать… |