Книга В полночь упадет звезда, страница 114 – Елизавета Дворецкая

— Ты как хочешь, князь, а я сына в гощение не пущу! – сказала однажды княгиня Бранеслава, когда Олег зашел в шомнушу проведать сына.

— Матушка, да я скоро поднимусь! – утешал ее сам Рагнар, но звучало это не слишком убедительно: даже лежа неподвижно, он тяжело дышал, был бледен, а под зеленовато-серыми глазами виднелись темные круги.

— Куда ему ехать! – продолжала княгиня. – Уходишь ты его в дороге совсем! И так он у нас один остался…

Голос ее сорвался, в глазах заблестели слезы, и она замолчала.

— Успокойся, княгиня! – Олег приобнял ее за плечи. – Если он до конца Велесовых дней прохворает, я его с собой не повезу. Хотя… в эту зиму мне бы одному людям показываться не стоило… Неладно будет.

— А возьми меня! – улыбнулась Брюнхильд, сидевшая возле брата. – Вот и будешь не один.

— Еще чего не хватало! – в сердцах ответила ей Бранеслава. – Девушке да в гощение ходить! Может, в ратное поле еще тебе?

— А что же и нет? – вполголоса, будто самой себе, ответила Брюнхильд. – В былые времена ездили же девы в поле полевать.

Она покосилась на Горыню возле двери. В тесной клети огромность девы-оружника еще сильнее бросалась в глаза; казалось, она пригибает голову, чтобы не упираться в кровлю.

— То у них там… в горах Угорских, – княгиня тоже бросила взгляд на Горыню, но не такой дружелюбный. – А у нас тут такого не водится.

С тех пор как Горыня появилась в Киеве, везде начали вспоминать сказания о девах-волотах, и нынешней зимой их чаще всего пели на пирах и рассказывали на павечерницах. От этого всем девам киевским стало казаться, будто дева-поляница – самое обычное дело. Ну, хотя бы для старых времен.

— И впрямь, отец, ты подумай! – добавила Брюнхильд. – Гощение ведь не война. Загрустила нынче земля Полянская, я ее развеселю.

Олег улыбнулся: его самого вид Брюнхильд утешал среди забот и тревог, и в обходе земли она, как солнечная богиня, могла бы осветить и порадовать городки и веси.

— Возьми тогда уж зятя! – посоветовала мужу Бранеслава. – Где ж это видано, чтобы девы в гощение с князем ходили!

Олег не отвечал. Его лицо сохраняло привычное спокойствие, но по смарагдовым глазам было видно, что он не на шутку задумался. Он ведь не враг сам себе, чтобы показывать людям, как его наследник слаб здоровьем. Однако и ехать без наследника именно в эту зиму, когда всей земле Полянской уже известно о злополучном сражении на Итиле и гибели Грима, означало признать свое поражение в борьбе не только с хазарами, но и с самой судьбой. А это – смерть для любого князя. Лишенный удачи не может владеть никаким столом, не в его силах дать людям то, что им нужно от князя – благословение богов, мир, изобилие. Олег ворочался по ночам без сна, воображая, что уже вот-вот объявятся удальцы и предложат ему отстоять свою власть с оружием в руках. Если сыщется человек знатного рода, доказавший свою храбрость и воинскую удачу, обычай дозволяет ему потягаться с князем. И хотя Олег был еще не так стар, чтобы не поднять меча, полученный удар едва не поколебал его веру в свою удачу.

Эту удачу следовало чем-то подкрепить – и чтобы люди об этом знали. Мудрому князю были известны для этого способы, но к ним он не хотел прибегать без крайней необходимости.

— Отцу виднее, но Стояну с собой возить сейчас неосторожно! – сказала Венцеслава, Олегова старшая дочь, когда узнала, о чем зашла речь. – Она до сих пор не обручена. А пока Рагнар болен, ее замужество еще важнее. Ведь может так случиться, что ее муж… или мой муж…