Книга В полночь упадет звезда, страница 214 – Елизавета Дворецкая

Уж не подстроено ли все это кем-то, кто пытается перехватить у него добычу, думал Благодан. Вот он достанет этого хитреца…

Да и какая теперь всевед-трава – полночь давно позади, скоро будет светать.

* * *

— Он уже здесь? – спрашивала Брюнхильд у Горыни по дороге, и дух занимался от быстрого шага и от нетерпеливого ожидания.

Теперь, когда до встречи с Амундом оставались считаные шаги, на Брюнхильд навалилась слабость.

— Не знаю. Он обещал приехать после полуночи, как стемнеет, если до того я тебя не привезу. Я весь вечер тебя искала. Нам сейчас до челна бы добраться. У меня долбленка в осоке…

Брюнхильд надвинула венок пониже, чтобы скрыть лицо, но те гуляки, что попадались им навстречу, с криком отшатывались при виде Горыни, а ее спутницу и не замечали. Горыня свой венок уже сняла и где-то бросила, но и так ее фигура в густых сумерках, иногда опаляемых рыжими всполохами зарниц, одним своим видом отбрасывала с дороги.

Они вышли на берег Припяти. На длинной отмели народу еще хватало – по обычаю люди купались перед тем, как на рассвете пойти спать. Девки, у кого никакой отрок не попросил венок – или не пожелавшие его отдать – пускали венки по воде, отсылая решение судьбы своей на будущие лета.

Пробежав мимо купающихся, Горыня привела Брюнхильд на край песчаной береговой полосы, где оставляли лодки. Дальше начинались ивы и прибрежные заросли осоки, мешавшие купаться, и где-то в этих ивах запрятала свой челн Горыня.

Да где же, лихо его возьми? Она приплыла сюда еще при ярком свете, когда даже солнце не село, а теперь, когда ивы густо чернели на фоне голубовато-серого предрассветного неба, поди пойми, какая ива – та самая.

— Вон там она, сдается, – Горыня выбрала иву, вроде похожую, за которой чернел в воде целый лес из осоки. – Обожди здесь. Если найду, позову.

— Да возьмем любую! – Брюнхильд в нетерпении указала на лодки. – Челнов тебе мало?

Но Горыня не привыкла так легко распоряжаться чужим добром, пока есть надежда найти свое. Подобрав подол, она полезла в воду и скрылась за шуршащей стеной осоки.

Вот он, челнок. Нащупав и отвязав его, Горыня позвала Брюнхильд. Та не откликнулась. Горыня позвала еще раз, потом, выругавшись, потянула челнок за собой к берегу. Все равно с воды не влезть – опрокинется. Сквозь осоку челн шел тяжело, несколько раз она поскользнулась, вымокла чуть ли не до пояса, извозилась в тине…

Вдруг с берега раздался голос Брюнхильд – та звала ее. Горыня выломилась из осоки и увидела: на песке стоит Брюнхильд в окружении каких-то парней, а прямо возле нее торчит один, в котором Горыня сразу, несмотря на полумрак, признала Благодана – синеглазого красавчика, что зимой провожал их в избу Лунавы-Мечтаны.

Да еще и за руку госпожу ухватил, пес переодетый! Как теперь от него отвязаться? А медлить нельзя, вот-вот рассвет, невесту же свою Амунд должен получить ярильской ночью, а не утром.

Брюнхильд, вдруг увидев возле себя Благодана, в первый миг тоже взглянула на него как на досадное препятствие, грозящее задержкой, но не более.

— Стоислава! – Он вырос перед нею, тяжело дыша после беготни. – Что… ты здесь?

Догнав ее – люди не обманули, она нашлась на берегу, – Благодан и обрадовался, и растерялся. Мечтаны, обещавшей уладить все дело, нигде не видно. Судя по лицу Стоиславы, ему она не рада. Не станешь же так сразу говорить, поди, мол, за меня… Но ладой ходить^[49] времени совсем нет.