Онлайн книга «Оружие Вёльвы»
|
— Это конунг тебя прислал? Олав уже приметил Хольти, чье присутствие явно указывало на волю Бьёрна Старого. Но Ингвёр только улыбнулась одними губами и не ответила. Не представляя себе ее целей, Олав испытывал такую сильную тревогу, что у него снова началась легкая лихорадка и Ингвёр пришлось поить его отваром ивовой коры. В последующие дни молодая лекарка так же преданно ухаживала за «дядей». Снефрид несколько раз заходила проверить, как у них дела, но видела, что повязки делаются умело и опрятно. И непохоже, чтобы она имела целью что-то выведать: по доброй воле Ингвёр выходила из кладовки только в отхожее место, расположенное за женским покоем. Альрек утром и вечером сам наведывался, чтобы сопроводить ее за стол. Ингвёр пыталась было отказаться от этой чести, но Альрек изобразил величайшее удивление: почему она не хочет поесть со своими родичами – с ним и Эйриком? Они же ей все равно что двоюродные братья! Или в ее глазах они недостойны разделить с нею хлеб? Олав ведь не умирает, чтобы его нельзя было оставить даже ненадолго. Ингвёр повиновалась, но ела мало, уклонялась от настойчивых попыток вовлечь ее в беседу и уходил из-за стола при первой возможности. Она видела, что Альрек пожирает ее глазами, но у нее было слишком много причин избегать тесного общения, и она держалась настолько замкнуто, насколько это допускала вежливость. Когда их не слышали посторонние, она расспрашивала Олава – что ему известно о Снефрид? В этом любопытстве Олав не видел ничего особенного. Его рассказ подозрений о колдовской сущности Снефрид не подтверждал. Олав, привыкший разбирать тяжбы, хорошо запоминал их обстоятиельства и теперь мог подробно рассказать Ингвёр всю сагу об Ульваре: как муж Снефрид уехал за товаром, как эти корабли стали добычей Эйрика, как минувшей зимой появились сведения, что-де Ульвар еще до того товар проиграл, как его фелаги искали свидетелей, чтобы взыскать с жены стоимость своей доли… Ингвёр осторожно спросила, не считает ли Олав Снефрид сведущей в колдостве, но он покачал головой. Это путаница: отец Снефрид был известным эрилем, мастером резать оберегающие руны, и тетка ее по матери тоже была сведуща в разных таких делах. Ее даже госпожа Алов каждую зиму приглашала к себе на йоль и просила предсказывать будущее. Сама же Снефрид знает только целебные травы и заклинания, но это знает почти каждая умная женщина. И да, он… э, не сомневается, что ее связь с Эйриком… э, самого обычного рода, они ночуют в одном спальном чулане. И тем не менее при каждой мимолетной встрече со Снефрид уверенность Ингвёр крепла. «У этой женщины два облика и два имени», – сказали ей духи. Очень может быть, что в Кунгсгорде живет не племянница, а ее тетка, принявшая облик племянницы. Дружба якобы покойной тетки с госпожой Алов тоже была не просто так. Через пару дней Ингвёр уже не сомневалась: это и есть Хравнхильд, омолодившаяся колдовством в ночь Середины Лета. Может быть, этот ее облик только до конца лета и продержится. И что вирд-кона Эйрика – именно она. * * * Шла третья ночь после приезда «племянницы» к Олаву. Ингвёр спала на полках, где раньше стояли бочонки с какими-то припасами – Снефрид прислала ей тюфяк, подушку и одеяло, – а Хольти и двое хирдманов – на сене на полу. Шла самая темная часть ночи, когда Хольти разбудило легкое касание к лицу – и тут же мягкая ладонь закрыла ему рот. В первый миг он дернулся, но тут же понял, чья эта рука – нежная, ничуть не вражеская. |