Книга Великое расширение, страница 106 – Рэйчел Хэн

За ними сидели люди в костюмах – явно клерки, привыкшие работать в прохладных городских кабинетах. Судя по их лицам, им было явно не по себе. Пускай под стульями лежал ковер из специально высаженной травы, а здание было идеально чистое и белое, но вокруг оглушительно стрекотали цикады, сверху нещадно палило солнце, и со всех сторон подступали темные опасные джунгли.

Задние ряды занимали местные. А Боонь заметил Ма, тетушку Хоонь с сыновьями, чуть поодаль от них – Суи Хона с мальчишкой-помощником на коленях, Пак Хассана с дочерью Аминой, А Туна, Гим Хуата и других рыбаков. Даже Хиа пришел и привел с собой жену и маленького А Хуата. Только Дяди видно не было.

Церемония открытия получилась какой угодно, но только не скучной. Один из га-менов произнес речь на английском, хоккьене и малайском, полную избитых фраз о независимости, прогрессе и гармонии. Многокультурная, лишенная идеологии Малайя для всех. Если разобраться, то мысль эта походила на лозунги профсоюзных деятелей, различие только в мелочах. Например, какие школы следует оставить – одобренные министерством с преподаванием на английским или народные. И каким образом улучшить жизнь – освоив европейский уклад или освободившись от него. Какое жилье выбрать – усовершенствовать то, где люди живут сейчас, или снести его и строить современные многоквартирные дома. Каждый имел свое представление о прекрасном будущем.

Застучали барабанные палочки, и на сцене появились музыканты в роскошных нарядах. Под солнцем заблестел переливчатый шелк танцоров. Музыканты уселись на сцене, пристроив барабаны на коленях.

Представление получилось отменное, костюмы танцоров поражали великолепием. Насколько же не похоже было все на обычные любительские развлечения, привычные жителям кампонга. Радостная дрожь охватила А Бооня, когда он взглянул на Ма, Хиа и маленького А Хуата. Все они яростно хлопали. А позади родных он вдруг увидел Сыок Мэй. Она тоже была в восторге. Что бы там они с Энь Соонем ни думали о га-менах, Сыок Мэй понимала, насколько важно для А Бооня это событие, и пришла. Ее загорелые руки сияли на фоне бледно-голубого платья. Платье было приталенное, но Боонь пока не заметил никаких признаков беременности.

Дядя так и не появился. Однако А Боонь не желал подчинять свою жизнь призракам, которые мерещатся Дяде в каждом углу. Глупо приравнивать работу в общественном центре к сотрудничеству с японцами, это каждому ясно. Дядя носится со своими страхами, с чувством вины за смерть Па. И хотя Боонь жалел его, он все же испытывал раздражение. Они все потеряли Па, и все, несмотря ни на что, должны жить дальше.

Когда представление закончилось, зрители оглушительно захлопали. Аплодировали, забыв о комарах, даже сотрудники министерства. Жители кампонга упоенно вопили и топали ногами. Га-мены оборачивались на них, и лица их выражали приятное изумление. Они будто и не ожидали такого.

После представления всех пригласили угоститься закусками и напитками, а желающие могли сыграть в пинг-понг. В комнате отдыха все ждало гостей – столы для пинг-понга готовы, прохладные напитки, доставленные Суи Хоном, помещены в красные пластмассовые ведра со льдом. Первым участником турнира по пинг-понгу А Боонь записал брата. Зал постепенно заполнялся людьми. Боонь лавировал в толпе и, придерживая в сгибе локтя банки с напитками, записывал желающих посоревноваться. Нужное число участников набралось быстро, даже пришлось отказывать тем, кто принял решение не сразу, однако никто не обиделся. Люди бродили по залу, старики устроились перед телевизором, восхищаясь таким чудом, как выпуск новостей. Под потолком без устали крутились лопасти электрических вентиляторов.