Книга Великое расширение, страница 190 – Рэйчел Хэн

Боонь понимал, что она по-прежнему его любит. Но это давно уже совершенно неважно.

Оба открыли глаза.

— Мне пора, – А Боонь поднялся, – Натали ждет.

Сыок Мэй тоже встала. Обхватила его руками, уткнулась ему в грудь. Он хотел было воспротивиться, но уступил – последняя прощальная ласка.

— Спасибо, – пробормотала она.

Ее слова, щекотавшие ему кожу, походили на далекое послание. Кончики пальцев у него были холодные, почти ледяные, она почувствовала это, когда он погладил ее по щеке. Боонь бросил на нее долгий взгляд. Последний. Густая тень прятала лицо Сыок Мэй в рваной темноте. Половина носа, четверть глаза и рот – все растворилось во мраке.

Лодка появилась на самом рассвете, и Сыок Мэй удивилась, что так скоро. С момента их расставания с А Боонем, когда тот пообещал освободить Энь Сооня, прошло всего два дня. Сердце у нее в груди подскочило. Ее переполняла благодарность к Бооню – милому, любящему, надежному Бооню, который всегда готов помочь и никогда не покинет ее. И в то же время она ощущала вину. Она сознавала, что сделала. Ей не требовалось смотреть на его лицо – она и так знала, как исказилось оно от боли, когда он услышал ее просьбу. Можно было не задумываться, почему он молчит, – она прекрасно понимала, какой удар нанесла.

Она воспользовалась им? Да. Но ведь, несмотря ни на что, она любит его – как брата, любовника, близкого верного друга? Ну конечно. Она так же давно желала его, как и он ее. Когда-то ей хотелось, чтобы рядом всегда был А Боонь – на каждом митинге, на каждом выступлении, чтобы он разделил с ней каждую минуту успеха. Сыок Мэй часто представляла себе жизнь, которую они прожили бы вместе, наполненную легкостью, радостью и борьбой. Она никогда не полюбит другого мужчину так, как любит его.

Однако еще в детстве она усвоила один урок: с того самого дня, когда ее родители уехали, Сыок Мэй подспудно понимала, что любимыми нужно жертвовать. Она знала, что Боонь думает, будто она пожертвовала им ради Энь Сооня. Но не Энь Соонь ее заботил. К нему она испытывала нежность, как к верному соратнику, – возможно, и А Боонь испытывает схожие чувства к Натали. Нет, ради Энь Сооня она не причинила бы боль своему самому близкому другу.

А Боонь не понимает пока, что это значит, когда твоя жизнь неразрывно связана с другой жизнью. Она защищает Энь Сооня ради Яна. У мальчика должен быть отец. В отличие он нее, у Яна будут родители, оба родителя, семья. Ради этого она на все готова. Когда у Бооня появятся свои дети, он это поймет.

Рокот мотора нарастал. Сыок Мэй вскочила, но, когда лодку стало видно, ноги подкосились, она упала и уткнулась в песок.

Лодка была незнакомой. Она ожидала увидеть лодку А Бооня, деревянную и растрескавшуюся, а к берегу приближалась темно-серая посудина, острые углы и металлические края поблескивали на солнце. На флагштоке развевался флаг. Она его не разглядела, но в мозгу уже билась страшная догадка. Красно-белый, полумесяц и танцующие рядом звезды.

Следом за первым судном показалось и второе. Лодка. Сердце у Сыок Мэй снова подпрыгнуло. Вот она, такая знакомая, выкрашенная в белый цвет лодка. Возле мотора А Боонь – сидит, широко расставив колени. Лодка качалась на волнах в отдалении, пока первое судно причаливало к берегу.