Книга Великое расширение, страница 75 – Рэйчел Хэн

Никогда еще Сыок Мэй так не радовалась солнцу. Она огляделась. В послеполуденных лучах ждали родственники, держа позвякивающие эмалированные контейнеры с тушеными бобами и другой домашней едой. Несколько сотрудников Торговой палаты повели студентов к двум большим автобусам, которые должны были отвезти их в училище. А Бооня видно не было. Одногруппники пожимали Сыок Мэй руку и хлопали по спине, на шею ей повесили неизвестно откуда взявшуюся гирлянду ярко-оранжевых цветов. Общее ликование передалось и ей: пускай их оштрафовали, пускай ан мо не пошли на уступки по поводу военной службы, однако ее не покидало ощущение победы. Голоса студентов услышаны! Ан мо могут бросить их всех в тюрьму, держать взаперти, но у них достаточно храбрости, чтобы вместе преодолеть любые препятствия.

— Мэй! – Энь Соонь протянул ей руку.

Он один видел, что она дала слабину тогда, в фургоне, но смотрел на нее сейчас без недоверия и насмешки, с обычной теплотой и заботой. Она обрадовалась ему, схватила за руку. Вокруг раздались восторженные вопли. Энь Соонь притянул ее к себе, обнял и поцеловал в щеку. Все завопили еще громче.

— Хорошо, что ты радуешься, – сказал он, отстраняясь.

— Знаешь… спасибо, – сказала она единственное, что пришло в голову.

— Еще! Еще! Еще! – скандировали однокурсники. – Целуй! Целуй! Целуй!

— Нет, – пробормотала Сыок Мэй, высвобождаясь из объятий.

— Потом, – улыбнулся он. И прокричал: – Ладно, ладно, хватит!

По пути к автобусу Сыок Мэй не отнимала у него своей руки, пусть даже все это видят. Бооню она скажет, что просто не заметила, как Энь Соонь взял ее за руку. Хотя, по правде говоря, ей было удивительно приятно ощущать его теплую сухую ладонь. Украдкой она бросила взгляд на его руки: покрасневшие от солнца, под кожей вялый бугорок мышц. Многие уважали Энь Сооня как лидера и наставника, и его внимание льстило Сыок Мэй. Впрочем, напомнила она себе, они всего лишь держатся за руки. Это ничего не значит. С Боонем они все детство пробегали, держась за руки, и остались друзьями. Так говорила она себе.

Следующие несколько недель пролетели точно в тумане. Ан мо постановили, что их училище, как “оплот антиправительственной деятельности”, подлежит немедленному закрытию. Разъяренные студенты наводнили территорию училища, заняли аудитории и залы, сковали цепями ворота. Они разработают собственную учебную программу! Какая им польза от одобренных ан мо учебников и государственных программ? Для них в этой стране все равно нет будущего. Единственный университет на острове ориентирован на тех, кто учился на английском. Конечно, университеты есть и на Материке, но они доступны разве что самым богатым.

После суда Сыок Мэй присоединилась к однокурсникам – они ночевали на пледах в актовом зале и планировали, как им действовать в дальнейшем. Атмосфера накалилась, по всему училищу проводились дебаты, а время от времени кто-нибудь заводил революционную песню. Стоя на сцене, с которой директор проводил утреннее собрание, Сыок Мэй произнесла свою первую речь, поделившись мыслями, которые пришли ей в голову во время двух проведенных в тюрьме дней. Там ей стало ясно, говорила она, что свою беспрекословную власть их враги обращают против студентов, обычных студентов, которые всего лишь хотят учиться! И потому они должны настроиться на борьбу до победного конца. Кто не с ними, тот против них. На этих словах зал взорвался овациями. Все хлопали в ладоши и топали, и это – в ее честь, одобрение ее идей. Сыок Мэй переполнял восторг.