Книга Общество самоубийц, страница 112 – Рэйчел Хэн

Она вспомнила Дуайта.

Онемение в руках внезапно прошло. Лия выскочила из-за камеры и бросилась к Эмброузу. Она пыталась загасить пламя голыми руками, не ощущая жара, не чувствуя боли. Вдруг ее накрыл запах. Ужасный, горький, едкий запах. Лия попыталась не дышать.

Ничего не получалось, огонь полыхал вовсю. Эмброуз потерял сознание, глаза его закатились. Лия схватила пустую бутылку, из которой тот пил, выбежала в коридор и бросилась в ванную комнату. Подставив горлышко бутылки под кран, она повернула ручку, отчаянно надеясь, что водопровод еще работает. Вода потекла, но очень тоненькой струйкой. Руки у Лии тряслись, а горлышко у бутылки было узкое. Чтобы наполнить ее, потребуется целая вечность.

Наконец она набрала бутылку и побежала обратно, по пути пролив часть воды себе на ноги. Но вернувшись в комнату, она увидела, что огонь уже погас. «Слава богу, — подумала Лия, — „Алмазная кожа“. Она не сгорит. Ничего не вышло».

Эмброуз лежал на боку, свернувшись в клубочек; штанины его брюк обуглились. Лия присела и потрясла его за плечо.

— Эмброуз, — позвала она негромко. Мужчина не двигался. Лия потянула его за плечо и перевернула на спину.

Когда она увидела его лицо, руки у нее перестали дрожать. Она поставила бутылку на пол так аккуратно, будто важнее всего на свете было не пролить воду.

Когда пришли полицейские, Анья работала на кухне. Посудомоечная машина опять сломалась, и обязанность мыть посуду выпала ей. Она оттирала жир с тарелок, со лба у нее тек пот, пальцы набухли и сморщились от мыльной воды. То, насколько быстро она мыла посуду, не имело значения — стопка грязных тарелок не только не уменьшалась, а даже росла, — и потому она не слышала, что творится в столовой, пока Розали шепотом не позвала ее в коридор.

Анья сразу поняла — что-то не так. Розали в обеденное время от плиты не отходила даже в туалет. Еще более зловещей показалась Анье тишина, которую она заметила только сейчас, — в столовой было в несколько раз тише, чем обычно в час пик, когда там царил полный хаос.

Анья выключила воду и вытерла руки о джинсы. За дверью кто-то разговаривал, но она не могла разобрать, о чем. Подойдя к дверному проему, в котором стояла Розали, она выглянула в коридор.

Их было трое — двое мужчин и одна женщина, чистенькие и аккуратные, в темно-синей форме с блестящими пряжками, на их головных уборах и рукавах сияли полицейские жетоны.

Они стояли перед Халимой, дочкой хозяина столовой. Именно она сейчас говорила, накручивая на указательный палец тугой черный локон и кивая в такт собственным словам.

— Нет, ничего подобного, — объясняла она. — Он никогда себя не вел так, как вы говорите.

— А как насчет его знакомых? — спросил мужчина с неприятным квадратным лицом, оснащенным маленькими, неглубоко посаженными глазами, плоское, как у рыбы-молота. Ни у одного из полицейских не было планшета. Они стояли, держа руки в карманах или уперев их в бедра, будто зашли выпить кофе и поболтать. Но все в столовой, затаившись, смотрели только на них.

Халима склонила голову набок.

— Я не знаю, какие у него знакомые. Вы видите, что тут творится? У нас столько работы, что я со своими-то знакомыми вижусь редко, не говоря уж о чужих.

— А сюда кто-нибудь подозрительный приходил? — продолжил допытываться плосколицый.