Книга Общество самоубийц, страница 30 – Рэйчел Хэн

Скулы матери, белая-белая кость под слоем прозрачной плоти.

— Анья? Ты тут?

У Аньи пересохло во рту.

— Я тут.

— Ты все еще готова за это взяться? Ты же знаешь, это необязательно.

Трахея матери, упрочненная углеродным волокном, прочнее стали.

— Да, — сказала Анья. — Идея была моя, и я хочу это сделать.

Она повесила трубку, положила скрипку и взяла камеру.

Анья настояла на том, что второе видео снимет сама. Но когда в дверь постучали, когда вошел настоящий живой человек, женщина с волосами пшеничного цвета, почти как у самой Аньи, настроение у нее изменилось. У женщины оказалось круглое мягкое лицо и свежие щеки, налитые и пушистые, как персики. Кольца радужки вокруг зрачков, если приглядеться, были серые, как дождевые тучи. Еле заметная складка на правой половине лба доходила ровно до его середины. Что заставляло эту женщину так часто приподнимать бровь? Что вообще привело ее сюда, заставило прийти к Анье?

— Привет, — сказала женщина. — Ты, должно быть, Анья. Мне сказали, что ты меня ждешь. — Она разрушила тишину, мир снова обрел звучание, и вдруг всё вокруг заполнил стук сердца Аньиной матери. Тук, тук, тук.

— Да, — сказала Анья, выходя из квартиры с камерой в руке. — Пойдемте.

На крыше женщина любовалась видом, пока Анья устанавливала камеру. Ножки у штатива были тяжелые, и ей не сразу удалось сбалансировать аппарат. Она сосредоточилась на своей задаче, игнорируя попытки женщины вести светский разговор. Наконец та замолчала. Только объясняя женщине, где встать, чтобы попасть в центр кадра, Анья поняла, что не знает, как ее зовут.

Встав на нужную точку, женщина заправила волосы за уши, и от этого девчачьего жеста у Аньи заныло сердце. Она заставила себя думать о матери, которая лежала в постели двадцатью этажами ниже и «Умная кровь» деловито перекачивалась сквозь ее вены.

«Но тут же совсем другое дело, — твердил ее внутренний голос. — Вон какие у этой женщины блестящие волосы, которые никак не держатся за ушами, какая прямая спина, сильные ноги, яркие подвижные глаза. Эта женщина жива. У этой женщины нет ничего общего с матерью. Этой женщине не нужно умирать».

— Готова? — теперь голос женщины звучал по-другому. Когда она посмотрела на Анью, глаза у нее тоже стали другими.

Анья кивнула и включила камеру.

Женщина заговорила. Вероятно, многие не знают, сказала она, что Общество не всегда являлось группой политических активистов. Когда-то это была просто компания разочарованных долгоживущих, которым надоело регулярно ходить на сеансы ухода, состязаться, у кого меньше холестерина, ограничивать себя во всем. Они устраивали запрещенные концерты живой музыки, обеды из самых вредных суперкалорийных традиционных блюд, легкомысленные оргии. Тогда они называли себя Обществом самоубийц в шутку.

Однако Министерство забеспокоилось. Несмотря на всё новые меры, численность населения продолжала падать. Нельзя было допустить, чтобы люди вдруг решили, будто не хотят жить вечно. Это была бы катастрофа, конец эпохи американского мирового владычества. Тогда началась кампания клеветы против Общества.

— Но как быть с нами? — продолжила женщина. Ветер раздувал ее волосы, а за спиной раскинулся город — с крыши восьмидесятиэтажного здания на него открывался прекрасный вид. — Как быть с теми, кого нельзя наказать обычным способом — сократить нам сроки, лишить процедур по продлению жизни?