Книга Общество самоубийц, страница 41 – Рэйчел Хэн

Завороженно рассматривая идеально симметричную редиску, она вдруг заметила в дальнем конце магазина, рядом с огромной пирамидой шпината, мужчину. На Лию он не смотрел, но и на шпинат тоже. В правой руке у него был планшет. Что, конечно, вовсе не означало, что он работал на Министерство, но все-таки сердце у Лии забилось быстрее. Не каждый мужчина в костюме и с планшетом обязательно Наблюдатель, сказала она себе. Не стоит сходить с ума.

Мужчина был коренастым и приземистым, и в своем темно-коричневом костюме походил на одну из свисающих с потолка тыкв. Лия наблюдала, как он, вытянув из кучи лист шпината, покрутил его в толстых пальцах. Изучив шпинат, мужчина положил его на место, взял еще один листок и сделал то же самое.

Просто состоятельный бизнесмен готовится к традиционному обеду, сказала она себе. Хочет впечатлить клиентов тем, какой он культурный. И вообще, какому министерскому служащему позволят набрать такой индекс массы тела?

Лия вернулась к редиске, которую отложила, увидев незнакомца, и постаралась сосредоточиться на том, с чем она лучше сочетается по вкусу и фактуре — с салатом или с кольраби. Краем глаза она отметила, что мужчина положил очередной лист шпината и вышел из магазина.

Лию накрыло волной облегчения. До чего же ее замучила паранойя, как пить дать это плохо скажется на ее показателях. За ужином Лия расскажет Тодду про это, и тот наверняка станет смеяться и дразнить ее, и смех заставит ее расслабиться.

Шопинг больше не доставлял удовольствия. Лия быстренько побросала в корзину все, что было нужно, и пошла к кассе. На стильном экране появилась общая пищевая ценность выбранных ею продуктов — далеко до предельных значений по сахару, но все же больше, чем обычно. Все дело в моркови. Но морковь они с Тоддом поделят пополам, выйдет не такое уж баловство. На мгновение она вспомнила, как держала в руке тяжелый сочный грейпфрут, его кисловатый запах. Ладно, это как-нибудь потом, когда ее повысят до четвертого уровня. Тогда можно будет позволить себе и грейпфрут.

Не успев открыть дверь, Лия услышала, что Тодд опять копается в ее музыке. Его это забавляло. Но иногда он очень серьезно напоминал ей, что все эти волнующие арии вредны для организма. Директива 708А: рекомендации по искусству, музыке и фильмам. Советовал ей перейти на записи шума морских волн или дождя в лесу. А иногда он ставил диски на полную громкость, сидел на диване и хихикал над ними.

— Сделай потише! — закричала Лия, проходя прямо в кухню и не здороваясь. Тодд не ответил. Сама того не желая, она начала подпевать себе под нос. «Страсти по Матфею», поет одна из немногих ныне живущих исполнительниц. Европейка, конечно, — американских музыкантов не осталось.

Альма? Тильда? Как-то так ее звали — это имя напоминало о долгих темных зимах, маринованной рыбе и покрытых морозными узорами окнах. Лия читала в новостях про ее печальную историю. Когда у имплантов и прочих биоулучшений оказывались разные сроки, это называлось рассогласованием. Ужасный способ умирать. Голос, заливавший квартиру, взбирался все выше и выше, и по спине у Лии побежали мурашки. Музыка словно пробирала ее насквозь, проскальзывала в такие уголки памяти, о существовании которых она давно забыла. Лия закрыла глаза. В ее памяти всплыло лицо — твердое, хорошо вылепленное, с морщинами, напоминавшими древесную кору, густыми светлыми бровями и бесцветными глазами. Если б не жуткая история певицы, она бы даже не знала, как та выглядит.