Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
Зоны влияния расширились, как и возрастал авторитет, приобретенный после присоединения к движению Белого, но Витя по-прежнему не мог рассчитывать на то, что серый дом на Патриарших ему улыбнется. Хотя бы улыбкой загадочного сфинкса. Не то, чтобы Пчёла переживал, что его не поймут или скажут, чтобы со своей рыжей мордой он валил куда угодно. Но где-то в области грудной клетки что-то обречённо покалывало, и, наверное, тому виной не пиво, не сигареты и не чрезмерная увлеченность формами Натахи Запольской, простой девахой с нашего двора, которая не требовала от него постоянных заморочек. Просто отличная «пятерка», круче рыжей с буферами, одной из хорошо знакомых Пчёле пловчих. Он не звонил Софке неделю. На укоризненно склоненную голову сестры, смотрящую в его сторону, Витя уверял, что все идёт по плану, и продолжай, Лизка, смотреть на мир сквозь призму Космоса. А Пчёлкин решит, что делать дальше, когда чувства, неведомо возникшие под зелёным взором симпатичной брюнетки, заставили его приобрести привязанность на свою голову. Вите не все равно, что друг Пума приносит Софе кассеты с писклявыми песнопениями Сандры, которые слышны из каждого утюга. И тем более Пчёла недовольным боровом перестает разговаривать с Софой, едва речь заходит о дружке Милославском. Неделю назад, к примеру, пособачились именно по данному ходячему поводу. Потому что женишок Ник внезапно подкатил к институту, чтобы похвастаться новой тачкой. Конечно, Софа любезно согласилась прокатиться с ветерком до дома, где её уже выжидали. В отличие от Ника своей машиной, несмотря на обильные нетрудовые доходы, Пчёла ещё не обзавелся, и поэтому добирался до Софы на метро. А тут — здрасте! — Какого, блять, хрена лысого этот твой ухажёр тут делал? Он не охуел, таскаясь за тобой, как пудель? А ты? Летишь без тормоза? Дура, что ли, совсем? — Ты псих, Пчёлкин! На всю рыжую свою башню! Ты сам прекрасно в курсе, что Ник — друг детства! А сам напутал, во сколько я заканчиваю, ещё рычишь, как кот после кастрации! Загрёб, лучше бы не мозги так не капал, а в других местах пыжился. Это ясно? — Если я говорил, что не быкую против твоего общения с этим урюком, это, ебать, не значит, что можно жопой вилять и по чужим тачкам слоняться! — Ты завали, пока я перечислять не начала! Я же ведь не остановлюсь при случае. — Валяй, раз такие пироги! — А сам куда позавчера шлялся? Какой притон с пивом и сигаретами облизал? — Ну ты дурой не будь, не надо! Там, где был, там меня нет! И я же не позорный, чтобы по каким-нибудь квартиркам, ну… — Отмазался! — Софа усмехнулась одними глазами, не меняя форму губ — упрямо поджатых. — Совсем за идиотку держишь! — Припёрся, блин, стою перед тобой, как отличник. — За это я должна расцеловать твои лапы, да, Пчёл? — Хотя бы в грош меня ставить, умница! — Если не ставлю… Вперёд и с песней, в трусах и в каске! Тащи жопу к тем, кто тебя ждёт! Только без меня! — Ну и пойду! И не буду выслушивать блядские приветы твоей ушибленной мамочки! — А мне самой это по самые гланды торчит! С меня довольно! Может, не в Милославском дело? Ну, подумаешь, что подвез, чтобы под дождик не попала. Стоит взглянуть правде-матке в глаза: Пчёла просто боится, что однажды сокровенное чувство любви к Софке возьмёт окончательный верх над рациональным разумом. Будет каждый день, стоя у её дверей, караулить с вениками, смотря на студентку, как дворняга на привязи. И знать, что такой, хм… козёл не ко двору. Потому что истории про Ромео и Джульетту утратили свою актуальность. |