Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Софокл, не знаешь — не суди, они не так часто поют, — Холмогорова пытается унять подругу. По выражению лица Софы скользит неприкрытое недовольство: и тем, что приходится постоянно опасаться, как бы не сказать неосторожное слово Вите, и тем, что ей не по вкусу обстановка ещё одной свадьбы, виновницей которой не является она сама, Софка Генераловна, — послушай! — Это обязательный репертуар, Софа, а об остальном поговорим потом! — дополнила Филатова, протягивая Елизавете стакан воды. Перед тем, как отправиться петь, Кос и Валера чуть не потеряли их, ведь Лизе внезапно стало дурно. И то, как Саше и Оле была подарена квартира, девушки не увидели. Софа, которая отказалась их прикрывать, расстроенная своими взаимоотношениями с Пчёлой, отличалась строптивым поведением и сейчас, но присутствующим ничего не могло омрачить настроения. — И кому как не тебе хвалиться тем, Генераловна, что Витька лучше всех поёт? — Как он дивно поёт, девочки, — голос Голиковой стал более уклончивым, — я знаю лучше всех вместе взятых. Оценки ему нет, одни ценники! — Ладно, тише, Валерка орать устал! — Лиза, помахав рукой Космосу, загороженному барабанной установкой, решила призвать всех к порядку. — Ну, просто хор мальчиков-зайчиков! Кому-то пора дать народного. — Ага, когда духан от вискаря пройдёт. Язвительный комментарий Софки Лиза предпочла оставить без реакции. Если сегодня жену Космоса смущает одно — положение её крохотной квартирантки, которая по запаху отвергла огромную заливную рыбину, приготовленную лучшими поварами Москвы, то у Софы другое расстройство. И эта хмельная вихрастая беда трагическим взглядом смотрела на Олю Белову, влюбленную в своего мужа. Наверное, братцу следовало меньше пить, чтобы не терять себя и не сдаваться под влиянием хлипкой душонки, но, скажите, на какой нормальной свадьбе этот закон подлости работал? Поэтому Пчёла юрко очищал бутылки и картинно страдал, а Софа, отсаженная от него на несколько стульев, терзалась подозрениями, которые больше не имели эфемерной почвы. Так не смотрят на ту, с которой хотели бы иметь лишь куртуазное знакомство. И не к добру это, хоть Витя и смолчит, не роняя спокойствия друга на свой счёт. Елизавета размышляет о своём, издали наблюдая, как ребята чистосердечно вкладываются в исполнение. Композиция западала в душу, и поэтому для жены Космоса слишком многое скрыто в вариациях семи нот. Её потерянная семья: отец, ставший доброй сказкой; мать — переменчивая, как ленинградский ветер, но родная и незаменимая. Её единственная любовь: летом восемьдесят седьмого, улавливая «я начал жизнь…» под негромкие гитарные переливы Пчёлы, Лиза впервые осознала, что полюбила своего Холмогорова. Не влюбилась, не увлеклась, а полюбила. Безвозвратно, чему сначала очень испугалась, долго переживая в себе новое чувство. Казалось, что жизнь проживалась под ноты из «Песни о беспризорном мальчишке». Когда на сцене разбиваются фужеры, Лиза успевает уловить залихватский смех родной тётки Саши и умиленное восклицание Татьяны Николаевны. Дети! Да уж, дети! В какой-то мере всё мужчины навсегда ими остаются, скрывая за крепким слоем силы и непотопляемости, ранимость и ребячество. Песенный подарок для новобрачных — лишнее тому свидетельство. Как и абсолютно безмятежное лицо Коса, который, вернувшись к жене, заключает её в свои руки, не давая лишний раз двинуться от себя. Им хорошо… |