Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 42 – Виктория Балашова

Побывав в гостях у графа, Уильям увидел, как Генри вовсю ухаживает за Элизабет, а она благосклонно принимает эти ухаживания. То, что прежде сильно ранило душу, теперь было похоже на укус комара. Уильям чувствовал укол и даже помнил о нем некоторое время, но, поняв однажды, что есть настоящая боль, страдал не сильно, словно наблюдая за происходящим со стороны.

Вскоре его новую пьесу поставили в «Глобусе». На первом спектакле присутствовал граф Саутгемптон и Элизабет. Они были в восторге, и граф пригласил театр со спектаклем к себе в замок.

— Отлично, Уильям! – говорил Генри. – Ты превзошел самого себя! Это пьеса не похожа на то, что ты писал до сих пор. Публика рыдала от нахлынувших чувств. Не каждому дано увидеть такую реакцию зрителей.

Элизабет, как всегда, прижимала платочек к глазам:

— Я говорила о тебе королеве. Думаю, она согласится посмотреть твой спектакль. Генри прав, это гениально и не похоже ни на что другое.

Уильям молча поклонился и отошел в сторону – туда, где толпились его друзья – актеры.

— Смерть сына изменила его, – пробормотал граф. – Уильям уж не тот, что был прежде. Но пьеса, действительно, хороша.

— Он стал более замкнутым, совсем не улыбается и не шутит, как прежде, – согласилась Элизабет. – Не будем его упрекать за это. Пройдет время, наш Уильям снова изменится, и будет веселить нас, как раньше.

«Я выполнил свое обещание, мой мальчик, – думал в этот момент Шекспир. – Я не дам твоему имени исчезнуть в веках. Навсегда оно останется в памяти людей, как символ яркой и короткой жизни, оборвавшейся по нелепой случайности. Порой, не нужно никакого яда, чтобы отравить того, кого ты так любишь. Прости еще раз, и прими этот скромный дар, который я обещал вручить тебе».

— Ты идешь с нами в таверну отметить премьеру? – прервал его мысли Джеймс. – Даже не смей отказываться! Ты – автор. Спектакль имел оглушительный успех, и кому как не тебе мы им обязаны. Пошли, и забудь все, что тебя печалит.

Уильям кивнул и, не оборачиваясь в сторону графа, пошел к выходу из театра. Он еще раз посмотрел на обклеенные афишами столбы. Большими, черными буквами на них было написано: «Гамлет. Принц датский. Трагедия».

Улицы Лондона, как всегда, были заполнены людьми. Вдали виднелся мрачный Тауэр, возле которого, как и много лет назад, совершались казни.

— Осознают ли люди когда-нибудь ценность человеческой жизни? – думал Уильям, глядя вокруг. – Или смерть так и останется ее неотъемлемой частью? Смерть, которую вершим мы сами, поступая наперекор тому, что предначертано свыше…

* * *

Известия об осаде Кале испанцами не застали ее врасплох. Город на севере Франции со страхом ожидал своей участи. Просто так отдать его испанцам Елизавета и не помышляла. Появился отличный шанс вернуть Кале в свои владения. На выручку осужденным отправили графа Эссекса. Он понимал, что это прекрасная возможность в очередной раз возвыситься в глазах королевы.

Соперников при дворе было немало. В первую очередь собственный друг Эссекса – граф Саутгемптон, флиртовавший одновременно и с королевой, и с его кузиной Элизабет. Отстоять Кале означало отстоять статус главного фаворита. А главное, таким образом можно было проложить путь к короне. Роберт Эссекс в глубине души, конечно, претендовал именно на трон, не более и не менее.