Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 8 – Виктория Балашова

Как и всегда, это помогло отвлечься. Уильям заснул, продолжая грезить о Лондоне, театре и своем возможном успехе на поэтическом попроще.

Утром его разбудили голоса, раздававшиеся с кухни. Уилл прислушался. Говорил отец Анны:

— Сегодня в город опять приехал театр. Держи его дома. Под любым предлогом пусть сидит здесь. Если он сбежит на спектакль, в его взбалмошной голове снова случится переворот.

— Отец, но может быть стоит позволить ему уехать? – тихонько пыталась возразить Анна. – Уильям обещает не бросать меня. Он лишь попробует устроиться в Лондоне. Если у него это выйдет, то он заберет туда меня и детей.

«Этого я не обещал», – подумал Уилл, почесывая в голове.

— Анна, ты хоть и моя дочь, но вынужден признать, так же глупа, как и все остальные женщины, – Ричард Хатауэй заговорил чуть громче. – В Лондоне он найдет себе другую, столичную красотку из общества ни чета нашему. Ты рассчитываешь на что-то иное? Зря! Кем собирается там работать твой муж? Актеришкой! Актеры – та еще братия. Пьют, гуляют, веселятся и спят каждый день с разными женщинами.

— Отец, ты преувеличиваешь, – Анна по-прежнему говорила практически шепотом.

— Я не преувеличиваю! – послышался стук кулака о стол.

— Отец, потише.

— А что мне молчать? Я готов все это высказать твоему муженьку в лицо, – тем не менее, Хатауэй заговорил чуть менее громко. – Ты забыла историю, случившуюся шесть лет назад?

— Я вышла замуж за Уильяма, – послушно ответила Анна.

— Как ты вышла замуж? Тебе напомнить? Он сделал тебе ребенка. Ему было восемнадцать, тебе двадцать шесть. Тогда мы заставили его жениться. Сейчас ему двадцать четыре. А сколько тебе? Правильно, тридцать два. Он – красивый молодой мужчина, полный сил и энергии. Ты – престарелая мать троих детей, которая, извини Анна, никому не нужна, – Хатауэй откашлялся. – Посмотри правде в глаза. Уилл сбежит от тебя и все! Это хуже, чем, если бы его убили. Тогда ты стала бы вдовой. Хороший, официальный, добропорядочный статус.

— Отец! Что ты такое говоришь!

— Правду! И чего ты его защищаешь? Вы вчера чудесно помирились в постели?

— Отец!

— Что ты заладила: отец. Ты и забеременела тогда, потому что соображаешь не головой, а тем, что находится гораздо ниже, – Хатауэй вздохнул. – Мое дело тебя предупредить. Театр в городе. Уильям тоже. Постарайся сделать так, чтобы они не пересеклись, – послышался звук отодвигаемого стула. – Я пошел. Анна, не делай глупостей. Не отпускай его в Лондон, чтобы он там тебе не плел. Впрочем, решать тебе…

Дверь за Ричардом Хатауэйем закрылась. Уильям побаивался тестя, обладавшего крутым и жестким характером. Побаивался его не он один: весь город знал, как скор Ричард на расправу. Возраст брал, конечно, свое. Но сил в старике оставалось еще ого-го сколько! А если учесть, что на его стороне был старший сын, вызывавший на дуэль чуть не каждого, кто ему попадался под руку, то картина складывалась неутешительная.

— Вчера я сглупил, – пробормотал Уилл. – На старой телеге посреди бела дня отсюда не сбежишь. Значит, приезжает труппа? Спасибо за информацию, – он посмотрел на неразобранный мешок, валявшийся со вчерашнего дня возле кровати. – Может, дружище мы с тобой еще прокатимся до Лондона.

Внизу Анна накрывала завтрак. Дети шумно сбежали по ступенькам. Уильям положил исписанные ночью листки в мешок и тоже пошел на кухню.